Чтение онлайн

Глубокой ночью, когда Жудити, по своему обыкновению, обходила дом, она услышала из комнаты Луаны голос Бруну и опять похолодела от ужаса.

— А на рассвете полетим домой, так, моя голубка? — слышался голос Бруну.

Что отвечала Луана, Жудити не расслышала, но поняла, что ей теперь не спать до рассвета. Она лежа и думала, пытаясь найти слова, какими можно было бы помягче рассказать хозяину о бегстве Луаны.

С утра пораньше Жудити заглянула к Луане в комнату и застыла на пороге со счастливой улыбкой: Луана мирно спала на своей кровати. Она была одна.

— Бруну только утречком улетел, — ехидно заявила за завтраком Рафаэла.

— А когда ты скажешь хозяину, что и твой ребенок Медзенга? — так же ехидно ответила ей Жудити.

— Никогда! — сердито бросила Рафаэла. — В этом доме стало что-то уж слишком много Медзенга. Мой ребенок будет Бердинацци. Я нисколько не сомневаюсь, что он от Отавинью.

— Зато я сомневаюсь, — сказала Жудити, поджимая губы.

«Вот еще одна змея на мою голову! — подумала про себя Рафаэла. — Того и гляди наговорит дядюшке с три короба. А он возьмет и переделает завещание! Но не так-то я проста, как вам кажется. Меня голыми руками не возьмешь. И раз я сказала, что никогда не буду больше голодать, так оно и будет!»

Видел поднимающийся самолет и старый Бердинацци, когда подъезжал к имению, и тут же учинил допрос.

Но Луана и не думала прятаться и что-то утаивать.

— Это самолет Бруну, — сказала она.

— Он хотел с вами поговорить, — тут же вступила в разговор Жудити, пытаясь избежать и опасной темы и скандала.

— А со мной переспать, — так же спокойно добавила Луана. — И он спал со мной.

Старый Жеремиас хотел было по своей старой привычке начать кричать, но потом передумал, потрепал Луану по плечу и промолчал. Однако затем сказал:

— А я знаю, он хотел тебя увезти. Почему ты не поехала с ним?

— Хотела сначала поговорить с вами, дожидалась, — в тон ему ответила Луана. — И вот вполне осознано заявляю вам: я хочу жить с Бруну, дядюшка!

— Ладно, ладно, не спиши! Поговорим еще, — скороговоркой отвечал старик. — Не горит у тебя, не горит! Вон она как мне нравится, — кивнул Жеремиас в сторону Жудити, — а она не хочет жить со мной! Нет, не хочет!

И с этими словами он торопливо зашагал к себе в кабинет, а обе женщины с невольными и недоуменными улыбками переглянулись.

Поздравив дядюшку с приездом, Рафаэла не преминула спросить, рассказала ли ему Жудити о Бруну, который лазил в окно к Луане.

— Луана мне сама все рассказала, — спокойно ответил Жеремиас.

— И как вы с ней теперь поступите? — спросила Рафаэла, собираясь подогреть его негодование.

— Никак, — пожал плечами старик. — Я рад, что она не врет мне. Я дорого ценю, когда мне говорят правду, — с нажимом сказал старик, глядя на Рафаэлу.

«Ну уж от меня вы правды не дождетесь, — тут же подумала Рафаэла. — На эту удочку я не попадусь. Только я скажу, что ребенок от Медзенги, мне тут же будет от ворот поворот. Не скажу — опять виновата! А причина всему — Луана. Дядюшка теперь ее опекает. Она теперь в любимцах ходит, а я в постылых. Ей все можно! А меня!.. А меня!..» И Рафаэла едва не захлебнулась в рыданиях, чувствуя себя обманутой и преданной. А вскоре она получила подтверждение, что ходит в постылых. Спросив, как понравилась дядюшке фазенда, получила ответ:

— Понравилась. И я решил оставить там Отавинью управляющим. Мне кажется, ему тоже понравилось. И даже больше, чем мне.

— Что же, я одна жить буду? — поинтересовалась Рафаэла.

— Почему одна? — удивился дядюшка. — Ты к нему поедешь. Или ты не жена ему?

Рафаэла опять почувствовала ком обиды в горле: значит, вот как дядюшка решил от них с Отавинью избавиться! Ему уже наплевать на то, что она ждет ребенка. Ведь он им золотые горы сулил, если будет наследник. Она ему поверила, а он отсылает ее с нелюбимым мужем куда подальше! И она даже не узнает, когда он перепишет завещание. Ни во что вмешаться не сможет, раз всем будет заправлять Луана! Луана и ее ребеночек. Старик к ребеночку привяжется, а на малыша Рафаэлы ему и вовсе будет наплевать. И останется она, Рафаэла, на бобах. А она-то всем для старика пожертвовала! Сердце разбила! Счастье потеряла! Но он обманул ее! Предал! Растоптал! Ну нет же! Не бывать такому! Не бывать! Не бывать!

Ни минуты покоя не знала теперь и Лейя. Незнакомец, который звонил ей и советовал опознать тело в морге, оказался частным детективом Кловисом. Он попросил ее о встрече, и она не могла отказать.

— Я хочу доказать, что Ралфа убили, — заявил он после первых, ничего не значащих слов.

А вот уж Лейя никак не хотела этого, поскольку не знала, на кого в этом случае может пасть подозрение — на нее саму? На Бруну? На Маркуса? Все они в разные минуты жизни желали Ралфу смерти, все таили на него зло, все громко кричали об этом, а иногда и грозили пистолетом… Поэтому она повторила ту же ложь:

— Он мне звонил из Уругвая…

— А я думаю, что с ним свел счеты какой-то рогатый ревнивец, — продолжал настаивать Кловис. — Хотел избить до полусмерти, а избил до смерти… Честно говоря, меня настораживает ваше равнодушие, я ждал, что вы будете более активно доискиваться, куда подевался ваш супруг и кто виноват в его гибели…

Лейя похолодела: вот оно, вот уже начались подозрения… Но она постаралась взять себя в руки и как можно равнодушнее сказала:

— Видите ли, если для вас Ралф исчезает впервые, то на моей памяти он исчезает в десятый раз. И причиной этому всегда бывает женщина. Так что не стоит удивляться, если я не спешу найти его с очередной любовницей. Как только у него кончаться деньги, он появится…

Кловис не мог не согласиться, что в поведении Лейи есть своя логика, тем более что не только она, но и он сам не мог опознать в найденном трупе Ралфа…

Однако Кловис не собирался бросать поиски. Он хотел заставить признаться Орестеса или найти того, кто прикончил избитого Ралфа, закопав его в песок. Без чьей-то посторонней помощи даже пьяный и избитый Ралф не мог захлебнуться.

Кловис поддерживал связь с Маритой, Марита приходила к Лейе… Наконец при очередном разговоре с Маритой раздраженная Лейя сказала:

— Нет, я нисколько не верю в смерть Ралфа. Больше того, убеждена, что он просто-напросто занимается какими-то темными делишками — наркотиками или еще чем-то в этом роде.

После этого визита она позвонила в Рибейран-Прету и попросила разрешения у Бруну немного пожить у них на вилле.

— Я совершенно перестала спать, — сказала она. — У вас в доме я буду чувствовать себя под защитой, которая так мне сейчас необходима.

Бруну, подумав, решил:

— Ты у нам будешь на правах гостьи и можешь гостить, сколько тебе угодно…

Лейя горячо поблагодарила его и не замедлила приехать. Маркусу очень понравилась выдумка Лейи насчет наркотиков.

— Ты просто молодец, мама! Ты это здорово придумала, — одобрил он.

Вообще, как только Ралф исчез, отношение сына к матери очень переменилось — теперь Маркус заботился о ней, стал гораздо нежнее, внимательнее, и Лейе от этого было и горько, и радостно.

Часто она сожалела, что доставила своим детям столько тяжелых минут, связавшись с низким и недостойным человеком…