Чтение онлайн

— Что с тобой? — тотчас забеспокоился Эдгар.

— Ничего. — Рауль опустил руку. — Верь, я не враг ни тебе, ни Англии. Мои стремления далеки от этого.

— Да, но ты пойдешь за своим господином так же, как и я за моим. Может быть, ты и не будешь хотеть того, что хочет он, но большой разницы в этом нет. Мы сделали свой выбор, ты и я, и следуем по пути, по которому возврата нет. — Он вздрогнул, произнося эти слова. — Что они вообще значат, наши маленькие привязанности и неприязни? Ты называешь себя моим другом? Когда придет час, ты пренебрежешь мною, чтобы служить Вильгельму.

— Но дружба может сохраниться, — неуверенно возразил Рауль.

Они медленно бок о бок шли вдоль галереи.

— Я бы хотел этого… — промолвил Эдгар. — Я бы хотел… — он вздохнул и покачал головой. — Мы не знаем, что придется испытать, прежде чем наступит конец. Возвращайся скорее из Фландрии — я буду скучать без тебя.

В конце недели герцог уехал из Руана во Фландрию через Понтье. Его сопровождали граф Мортен, Роберт Ю и Роже Монтгомери. Они быстро прибыли в Лилль, где в это время пребывал весь фламандский двор, и были с почестями встречены графом и его женой. Мудрый граф только кивнул, услышав о предлоге, объясняющем столь неожиданный визит. Он приказал своим людям сопроводить герцога в апартаменты, предназначенные для знатных гостей, не забыв ни об одной привилегии, полагающейся такой высокопоставленной персоне, как герцог Нормандии. Он просидел с Вильгельмом целый час, ведя неспешную беседу о множестве вещей, которые могли интересовать гостя. Но ни единого слова про обручение не сорвалось с его губ. Вильгельм нетерпеливо постукивал ногой, но сдерживал свой язык. Они церемонно расстались, и, как только дверь за графом закрылась, герцог хлопнул в ладоши, призывая слуг. Обычно он не придавал серьезного значения одежде, поэтому его слуги многозначительно посматривали друг на друга, когда одна за другой им были отвергнуты три туники, а цирюльник получил пощечину за то, что слегка оцарапал хозяину шею. К обеду Вильгельм спустился вниз, в холл, в полном великолепии, сопровождаемый собственным эскортом и многочисленными церемонными фламандцами. На нем была длинная туника из кармазинной, вышитой золотом ткани. Простой золотой обруч был надет на темные кудри, мантия, приличествующая положению, свисала с плеч до самого пола и была закреплена на груди большой фибулой с драгоценными камнями. Чулки перевиты позолоченными подвязками, а чуть ниже коротких рукавов туники на крепких руках красовались массивные золотые браслеты. Вильгельму очень шел этот пышный стиль. Графиня Адела, француженка, одобрительно взглянув на него, прошептала на ухо своей дочери Юдит, что Матильда будет дурой, если отвергнет такого роскошного властелина.

Придворные лениво бродили по холлу, ожидая появления знатных гостей. Когда герцог вышел из-за поворота лестницы, граф Болдуин направился ему навстречу вместе с женой и сыновьями, Робертом и Болдуином. Протягивая руку герцогу, графиня внутренне смеялась, заметив, как тот быстро огляделся вокруг. Вильгельм, поцеловал ее пальцы и попросил разрешения представить ей графов Мортена и Ю. Оживленная графиня почти не обратила внимания на немногословного Мортена, зато с радостью позволила графу Ю сопровождать ее к столу для почетных гостей.

Повинуясь указанию отца, вперед вышла леди Юдит и сделала реверанс перед герцогом. Она многообещающе посмотрела на него своими огромными глазами, но в ответ получила лишь поклон, и даже без улыбки. У дамы была привычка хихикать, если что-то ее забавляло, и сейчас она так и поступила.

— Ваша светлость, я счастлива видеть вас снова, — скромно сказала она.

Герцог вежливо поблагодарил и, едва коснувшись губами руки, отвернулся к графу Болдуину, что-то в этот момент говорящего ему.

Болдуин кивнул крепкому юноше, развалившемуся на одном из кресел, и познакомил с ним герцога. Это был Тостиг Годвинсон, ровесник герцога. Он развязно приблизился и уставился на Вильгельма наглым самоуверенным взглядом. Тостиг был красив, несмотря на некоторую неправильность черт лица, легко вспыхивающего нездоровым румянцем. Он походил на драгуна, да и в самом деле был им, причем был о себе очень высокого мнения. Граф сообщил Вильгельму, что недавно Тостиг обручился с леди Юдит.

Глаза Вильгельма подобрели.

— Ха! — Он пожал руку Тостига. — Желаю вам счастья в браке и надеюсь, что и мое не за горами.

Услышав это, граф Болдуин погладил бороду, но ничего не сказал. Он провел герцога к креслу по правую руку и посмотрел вниз, куда в это время через украшенную занавесями арку входила его вторая дочь. Вильгельм проследил за его взглядом и мгновенно замер, как собака на поводке, а затем подался вперед, как бы желая с него немедленно сорваться.

Леди Матильда медленно шла по холлу, держа в руках заздравный кубок с вином. На ней было зеленое платье с длинными свисающими рукавами и волочащимся по полу шлейфом. Зеленая вуаль покрывала бледно-золотые волосы, заплетенные в две косы, доходящие почти до колен, надо лбом сверкала усыпанная драгоценностями пряжка. На бледном сосредоточенном лице ярко выделялись губы, глаза были устремлены на кубок.

Она подошла к столу на подиуме с той стороны, где сидел герцог, подняв кубок, произнесла голосом, похожим на журчание ручейка:

— Будьте здоровы, ваша светлость!

Она подняла глаза, и на герцога полыхнуло зеленое пламя. Когда Матильда сделала реверанс и поднесла к губам кубок, он быстро встал. Женщина вздрогнула и отступила, но, мгновенно придя в себя, подала кубок гостю. Лишь слабый румянец на щеках выдал ее внезапный испуг. Блеск золота и великолепие пурпура ослепляли ее, а смуглое лицо против воли притягивало взгляд.

Вильгельм взял кубок из рук дамы.

— Леди, я пью за вас, — сказал он низким голосом и нарочито подчеркнутым движением, которое было замечено многими, повернул кубок так, чтобы прикоснуться губами к тому краю, откуда отпила она.

Воцарилась глубокая тишина, все взгляды были устремлены на герцога, кроме взгляда графа, который рассеянно изучал солонки на столе.

Герцог отставил кубок и протянул даме руку, чтобы провести на место рядом с собой. Опущенные веки Матильды лишь слегка вздрогнули, когда сильные мужские пальцы сжали ее ладонь. Тишина нарушилась. Будто вспомнив о хороших манерах, те, кто с упоением наблюдали за маленькой мизансценой, продолжили свои разговоры и бросали взгляды в сторону герцога не чаще, чем это было прилично. Что до герцога, то казалось, они с Матильдой находятся в пустыне, так мало обращал он внимания на присутствующих. Положив правую руку на резное дерево кресла, Вильгельм полуотвернулся от графа Болдуина и пытался вовлечь даму в разговор.

Но она была удивительно немногословной. В ответ на его вопросы слышалось только «да» или «нет», а взгляд и вообще нельзя было уловить.

Граф Болдуин был занят едой и сидящим напротив Робером де Мортеном. Тостиг развалился в кресле и в переменах блюд гладил белые ручки Юдит. Он сильно напился и по прошествии времени становился все более шумным и багровел. Его грубый смех все чаще и чаще перекрывал шум болтовни, вино проливалось на тунику. Тостиг начал выкрикивать здравицы.

— Ваше здоровье! — крикнул он, вставая и пошатываясь. — Пью за вас, Вильгельм Нормандский!

Герцог обернулся. Когда он увидел, насколько Тостиг пьян, на его лице промелькнуло презрительное выражение, но все же кубок был вежливо поднят в ответ и выпит. Вновь повернувшись к Матильде, Вильгельм спросил:

— Тостиг надел обручальное кольцо на палец вашей сестры? А вы не догадываетесь, зачем я снова приехал во Фландрию?

— Милорд, я мало понимаю в государственных делах, — холодно ответила Матильда. Если она думала поставить герцога таким ответом на место, то плохо его знала.

— У меня скорее сердечное дело, леди, — улыбаясь, ответил он.

Дама не могла не поддаться искушению съязвить:

— Вот уж не предполагала, милорд, что Сражающийся Герцог интересуется такими вещами.

— Видит Бог, — ответил Вильгельм, — мне кажется, я уже больше ничем, кроме этого, не интересуюсь.

Матильда прикусила губу. Под скатертью рука герцога внезапно легла на ее руки, и сильно сжала их. Сердитый румянец появился на щеках Матильды, под пальцами Вильгельма лихорадочно бился пульс. Юноша удовлетворенно улыбнулся.