Чтение онлайн

Юдит, морща брови, бормотала:

— Об этот факел обожжешь пальчики, кролик.

— Я его проучу. — И больше от Матильды ничего нельзя было добиться.

Она его проучит… Он излишне самоуверен! Так пусть же поймет, какая пропасть разделяет по-настоящему знатных и незаконнорожденных.

Но о ее мыслях герцог и понятия не имел. Остальные же могли только догадываться. Единственным, кто знал, какой плетью нахлестывает леди свою враждебность, был Рауль, ему об этом нашептала леди Юдит, лениво роняя слова и хихикая, когда юноша краснел.

— Мадам, — прямо говорил он. — Леди Матильда поступила бы очень правильно, если бы поостереглась затрагивать эту тему. Советую по-хорошему.

— Ну и что? Не съест же он ее, — спокойно отвечала Юдит. Однако она поняла, что юноша обеспокоен, и решила, что пора сообщить сестре, как был воспринят ее намек.

Слова Рауля оказались в достаточной мере предостерегающими, чтобы еще более разжечь интерес Матильды. Она начала обращать на юношу внимание, а однажды на утренней соколиной охоте устроила так, что ее лошадь оказалась рядом с Версереем, жеребцом д'Аркура. Дама достаточно ловко перевела разговор на интересующую ее тему и после нескольких малозначительных слов сказала с мимолетной улыбкой:

— Ваша милость, друзья герцога поступили бы правильно, посоветовав ему отказаться от преследования новой добычи.

— Леди, герцогу не советуют, — просто ответил Рауль.

Матильда оценивающе взглянула на него из-под длинных ресниц.

— Его вводят в заблуждение. — Она помолчала. — Если я и выйду когда-нибудь замуж, то жених по рождению должен быть знатен не менее меня. Я говорю это прямо, потому что знаю, вы пользуетесь доверием милорда.

В этих словах сквозило и высокомерие, и непреодолимое желание добиться своей цели.

Рауль покачал головой. В глазах дамы он сумел прочитать кое-что из того, что было у нее на уме. И юноша не мог не пожалеть ее, ощутив, что она раздираема двумя, одинаково сильными страстями.

— Леди, позвольте дать вам совет, — сказал он. — Со всей ответственностью говорю, не используйте это оружие против моего господина. Даже то, что вы женщина, и ваше высокое положение не спасут вас от его гнева.

Матильда продолжала улыбаться. Казалось, предостережение только обрадовало ее.

— Он — мой вассальный сеньор и притом очень дорог мне, — продолжал Рауль. — Но я знаю его нрав. Леди, если вы разбудите нормандского дьявола, то могу лишь пожелать, чтобы вас хранил Господь.

Он хотел сделать как лучше, но просчитался. Такие разговоры только разожгли у Матильды алчный аппетит. Разбудить в человеке дьявола! Что может быть притягательнее? А существует ли этот дьявол? Какая женщина устоит перед искушением самой все проверить?

В конце недели герцог уехал, из Ю он послал в Лилль посольство с формальным предложением, просьбой руки Матильды. Вопрос о родстве все еще висел в воздухе, но ничего из того, что говорили советники, не могло заставить его отложить женитьбу на более дальний срок. Посланником был избран Рауль, к чьим тактичным советам герцог не желал прислушаться.

— Ваша милость, вам ответят «нет», а такое вы еще не слышали, — предрекал юноша.

— «Да» или «нет», но я хочу получить ответ, — недовольно бросил Вильгельм. — Сердце Господа, осада слишком затянулась! Иди и от моего имени потребуй ключи от этой цитадели!

Посольство отправилось на следующий же день и скоро нагрянуло в Лилль, где его никто не ждал. Однако пышная свита была принята со всеми надлежащими почестями, посланцев проводили во дворец графа Болдуина.

Рауля сопровождал Монтгомери, оба посла были в роскошных парадных одеждах и имели приличествующий случаю торжественный вид.

Зал для приема гостей заполнила фламандская знать и советники. В конце комнаты на троне восседал граф, рядом — жена, а по его левую руку — Матильда.

Рауль и Монтгомери в сопровождении оруженосца вошли в зал. Их встретили учтиво, леди Матильда на мгновение подняла свой смиренный взор и посмотрела прямо в глаза д'Аркура: ничего хорошего этот взгляд не сулил. Посланник не мешкая перешел прямо к делу и при полном молчании двора передал предложение герцога.

Когда он закончил, по залу пронесся ропот, который мгновенно утих. Граф погладил горностаевую отделку своей мантии и ответил положенными в таком случае словами. Он понимает, какая честь оказана его дочери, сказал граф, но вопрос этот серьезный и решать его следует все хорошо обдумав и посоветовавшись.

— Граф, мой господин считает, что вы давно знаете о его намерениях, — сказал Рауль с обезоруживающей улыбкой.

Граф Болдуин взглянул на дочь: было понятно, что он чувствует себя неловко. Вновь затронув проблему родства и прикрываясь именно ею, он, казалось, был рад, найдя объяснение для отсрочки ответа. Действуя согласно полученным указаниям, Рауль отверг это возражение:

— Герцог питает вполне обоснованные надежды на то, что это препятствие может быть устранено. Ваша светлость должны знать, что сейчас в Риме пребывает приор Бека, и он присылает чрезвычайно обнадеживающие известия.

На это граф Болдуин разразился пространной речью, которая сводилась к тому, что он был бы рад породниться с герцогом Нормандским, но его дочь уже не девица, которой можно было бы руководить, и она питает непреодолимое отвращение к повторному замужеству, поэтому сама должна дать окончательный ответ.

Кажется, только один Рауль догадывался, что может сказать Матильда. Но уж, конечно, не граф и не графиня, которые были просто ошеломлены ее ответом.

Леди Матильда медленно поднялась и присела в реверансе перед отцом. Сомкнув руки, она заговорила спокойным звонким голосом, тщательно подбирая слова:

— Мой отец и сеньор, я глубоко благодарна вам за вашу заботу. Если бы вы пожелали, чтобы я вторично вышла замуж, то я, прекрасно зная свои обязанности, повиновалась бы дочернему долгу, как велит мне моя честь. — Она вздохнула.

Рауль заметил, что на губах леди Матильды играет злорадная улыбка, и приготовился к худшему. Так оно и случилось. Опустив глаза, она продолжала:

— Но умоляю вас, ваша милость, вручить мою руку только тому, кто по праву рождения равен мне, и, ради нашей чести, не позволяйте, чтобы кровь дочери графа Фландрского смешалась с кровью незаконнорожденного, в чьих жилах течет кровь бюргеров. — Она закончила свою речь так же спокойно, как и начала, и, сделав повторный реверанс, вернулась на прежнее место, обратив взор на свои руки.

Оглушительная тишина повисла над собравшимися в зале. Последовал молчаливый обмен изумленными взглядами, все гадали, как нормандские посланники переварят нанесенное оскорбление. Лицо Монтгомери вспыхнуло, и он сделал шаг вперед.

— Клянусь ранами Господа, и это все, что вы можете сказать? — официальным тоном спросил он.

Рауль обращался только к графу Болдуину:

— Ваша светлость, я не могу передать такой ответ моему господину, — мрачно проговорил он.

Судя по шокированному виду графа, можно было заключить, что лишенный и намека на приличия и правила хорошего тона ответ леди Матильды ошеломил его. Пытаясь как-то сдержать гнев Монтгомери, Рауль повторил: