Чтение онлайн

Взять, скажем, место преступления — закоулок и склад возле черного хода «Рустермана». Поскольку попечителем ресторана был Вулф, незнакомых мне уголков там почти не было. Закоулок отделяла от склада узкая аллея длиной около пятнадцати ярдов. Развернуться в ней не смог бы не то что фургон, но даже обычная легковушка, поэтому машины поставщиков, разгрузившись, вынуждены были сдавать назад задним ходом. Поэтому любой злоумышленник, например я, знавший, что в шестом часу Кеннет Фабер привезет в ресторан кукурузу, мог преспокойно расправиться с ним, не слишком опасаясь, что его заметят. Вдобавок я отлично знал, что из окна ресторанной кухни увидеть что-нибудь тоже было невозможно, поскольку стекла с внутренней стороны замазали. Сделали это для того, чтобы излишне любопытные подростки не забирались на разгрузочную платформу поглазеть на то, как Лео, священнодействуя над блюдами из утки, ловко разбавляет филейные части косточками, а Феликс подмешивает гусиный жир в жаркое из перепелов.

По мере того как я правдиво отвечал на вопросы, помогая следствию зафиксировать в протоколе, что все эти подробности мне известны, я выведал следующее. Во-первых, полиция не нашла ни одного свидетеля, который видел убийцу на месте преступления хотя бы издали.

Во-вторых, когда один из работников ресторана, выйдя покурить на свежий воздух, обнаружил труп Фабера, тот не дышал уже минут пять или десять. Наконец, в-третьих, я выяснил, что орудием убийства послужил отрезок ржавой металлической трубы диаметром в 2 дюйма, длиной в 16,58 дюйма, с наружной резьбой с одной стороны и внутренней — с другой. Незаметно пронести такую под верхней одеждой — пара пустяков. Происхождение трубы с равным успехом мог установить один человек за десять часов или, скажем, тысяча человек за десять лет.

Особой выгоды из всех этих подробностей я не извлек, тем более что наверняка прочитал бы об этом в утренних выпусках газет, зато мне удалось выяснить нечто более важное, о чем бы я из газет не вычитал. Я имею в виду некие предположения о тех планах, которые строили на мой счет в полиции. Поскольку речь идет всего лишь о предположениях, не подтвержденных фактами, мне придется ограничиться описанием того, что происходило в прокуратуре утром, когда Паркер пришел меня вызволять.

С показаниями Сью ознакомиться мне не Дали, и это убедило меня в том, что в них было нечто очень важное. Сью вполне могла сболтнуть что-то лишнее, хотя с таким же успехом это могли сделать Карл Хийдт, Питер Джей или Макс Маслоу. Либо даже Дункан Маклеод, отец Сью. В правдоподобность последней версии я поначалу не верил, однако потом, неожиданно столкнувшись с Маклеодом, решил ее не отбрасывать. Когда мы с Паркером вышли в приемную здания окружной прокуратуры, то увидели Дункана Маклеода, который, приодетый, даже при шейном платке, сидел на стуле возле стены. На его бронзовом от загара лице поблескивали капли пота. Я вежливо поздоровался, пожелав доброго утра, на что Маклеод хмуро ответил, что утро вовсе даже не доброе, а, напротив, крайне скверное, что день напрочь потерян, а за фермой некому присматривать.

Я уже прикидывал, не стоит ли задать Маклеоду вопрос о том, кто в последний раз срезал для нас кукурузные початки, как, к величайшей моей досаде, его вызвали на допрос. Я успокоил себя тем, что все равно негоже было бы беседовать о столь важных вещах в присутствии дюжины незнакомых людей, томившихся в ожидании своей очереди на расставленных вдоль стен стульях.

В итоге, когда, выйдя на перекрестке из такси и поблагодарив Паркера за то, что он подбросил меня почти до самого дома, я пообещал держать его в курсе событий и преодолел пешком по Западной Тридцать пятой улице оставшихся до нашего особняка полквартала, то знал об обстоятельствах убийства ни на йоту не больше, чем накануне. Озаботили меня и предстоящие в связи с оплатой счетов адвоката расходы, не говоря уж о двух тысячах залога. На финансовую помощь Вулфа надежды не было, ибо мой шеф никогда в глаза не видел ни Кеннета Фабера, ни Сью Маклеод. Вот такие невеселые мысли одолевали меня, когда я, преодолев семь ступенек нашего крыльца, попытался отпереть своим ключом входную дверь.

Ключ мне не помог: дверь приоткрылась на пару дюймов и застряла — она была заперта на цепочку. Я надавил кнопку звонка и дождался, пока Фриц впустит меня в дом.

О том, что дома что-то неладно, я догадался, прежде чем он успел раскрыть рот. Немудрено — за годы проживания под одной крышей поневоле начинаешь ощущать мельчайшие перемены в облике своих домочадцев. Поэтому, едва переступив порог, я спросил:

— Доброе утро, старина, что стряслось?

Фриц запер дверь и поприветствовал меня словами:

— Ну и вид у тебя, Арчи!

— А чувствую я себя еще хуже, — отрезал я. — Так в чем дело?

— К тебе пришла женщина. Мисс Сьюзен Маклеод. Раньше она привозила нам…

— Да, помню. Где она?

— В кабинете.

— А он?

— В кухне.

— Беседовал с ней?

— Нет.

— Давно она пришла?

— Полчаса назад.

— Ты уж извини, старина. Ночка у меня выдалась еще та.

Я пересек прихожую, добрался до кухни, толкнул дверь и вошел. Вулф восседал за столом с неизменным стаканом пива. Увидев мою потрепанную физиономию, он хрюкнул.

— Ты спал, Арчи?

— Нет.

— Но ел, надеюсь?

Я взял со стойки чистый стакан, наполнил молоком из холодильника, осушил до половины и лишь затем ответил:

— Видели бы вы только, какую отраву мне принесли, причем содрали за нее два доллара, вы бы от самого себя отреклись. Я уж не говорю о вкусе! Нет, вы бежали бы оттуда быстрее собственной тени, позабыв, что вас держат под стражей. Между прочим, в прокуратуре всерьез полагают, что Фабера убил я. Так вот, я его не убивал. — Я опорожнил стакан и удовлетворенно вздохнул. — Ну вот, до обеда теперь продержусь. Фриц сказал, что ко мне пришла дама. Поскольку, как вы сообщили Паркеру, дело это мое, причем личное, к вам оно отношения не имеет. Могу я препроводить ее в гостиную? Несмотря на гнусные намеки Кремера, мы еще недостаточно близки, чтобы я пригласил ее в свою опочивальню.

— Проклятье! — взорвался Вулф. — Когда ты вчера втирал очки Кремеру, ты сказал хоть каплю правды?

— Я говорил чистую правду и ничего, кроме правды, — возмутился я. — Просто ему с помощником окружного прокурора понадобился козел отпущения, а выбор почему-то пал на меня. И мне бы очень хотелось выяснить почему.

Вулф исподлобья взглянул на меня.

— Ты примешь мисс Маклеод в кабинете.

— Меня вполне устроит и гостиная. Наша беседа может затянуться на целый час, а то и больше.

— А вдруг тебе придется воспользоваться телефоном? Кабинет.

Если бы не бессонная ночь, я бы сразу смекнул, к чему клонит Вулф, но ночные приключения притупили мою сообразительность. В итоге, прихватив с собой второй стакан молока, я прошествовал в кабинет. Дверь была закрыта, поэтому, войдя внутрь, я притворил ее за собой.

Поскольку Сью пришла ко мне, а не к Ниро Вулфу, Фриц усадил ее не в красное кожаное кресло, а в одно из менее почетных — желтых.

Услышав скрип двери и увидев меня, Сью вскочила с кресла, подбежала ко мне, порывисто схватила за руки и, запрокинув голову, встревоженно посмотрела мне в глаза.

К сожалению, стакан молока помешал мне найти своим рукам более достойное применение, ведь без их помощи откровенную и дружескую беседу с хорошенькой девушкой не начать. Поскольку обнять Сью я не мог, то ограничился тем, что нагнулся к ней и поцеловал. Нет, не просто чмокнул в щечку, а поцеловал как следует. Сью не отстранилась, а сама потянулась ко мне, еще сильнее стиснув мои руки, так что я даже испугался, что оболью ее молоком. Воспитание не позволяет мне первому прерывать поцелуй, поэтому я дождался, пока она оторвется от меня сама.

Наконец она высвободилась, отступила на шаг, окинула меня придирчивым взглядом и сказала:

— Ты небрит.

Я подошел к своему письменному столу, отхлебнул молока, поставил стакан на стол и ответил:

— Между прочим, я провел ночь не в своей постели, а в прокуратуре, поэтому я не только усталый и потный, но и зол как черт. Но если ты дашь мне полчаса, то я успею принять душ, побриться и переодеться.

— Арчи, ты просто душка! — Она плюхнулась в кресло. — Посмотри на меня!