Чтение онлайн

– О, Господи! – перекрестился князь Роман. – Какая нелепая смерть! А ведь мой дядюшка был знатным охотником!

– Господи, пути твои неисповедимы! – пробормотал отец Игнатий.

– Великий князь! – молвил, вставая, черниговский посланник. – Я прибыл к тебе от вдовы-княгини и от нашего владыки, отца Митрофана. Они зовут тебя и твою супругу к нам в стольный город Чернигов. Приезжай как можно скорей! Тебе и твоей супруге предстоит венчание на великое княжение! Только один ты обладаешь правом на этот великий стол! Владыка сказал, что ты сам договоришься с татарами…

– Ну, что ж, – пожал плечами брянский князь, чувствуя, как на него наваливается какая-то неизведанная тяжесть, – надо собираться в дорогу. Однако же, Чернигов не так уж далек. Как-нибудь доберемся!

– Как прикажешь, государь, – громко сказал Болху-Тучигэн, стоявший у ханского трона, – впускать ли к тебе этого коназа-уруса или пусть подождет? Сегодня только первый день пребывания этого гордеца в Сарае-Бату…Мог бы и позже придти.

– Коназ сей Ромэнэ из Брэнэ, как я знаю, – усмехнулся Мэнгу-Тимур, – впервые в нашем славном городе. Хоть он и горазд ходить в походы с моими воинами, но здесь еще не был. Мне любопытно: даже славный Бурундай хвалил этого коназа! А утром ко мне приходил мой воевода Ногай и просил, чтобы мы поскорей приняли этого Ромэнэ, чтобы не задерживать их поход. Пусть себе идут на наших лютых врагов за дальние горы и не позволят им точить свои пики на наши славные города и земли. Еще наш славный предок учил: воюй на чужой земле и не щади своих воинов. Тогда враг не пойдет на тебя войной! Так что, Болху, впускай этого Ромэнэ во дворец. Поглядим, что он за человек!

– Давай, Алие, – махнул рукой Болху-Тучигэн, – зови сюда этого коназа!

Ханский слуга бесшумно удалился, открыв легкую камышовую дверь. Молодой государь недавно вселился в построенный хорезмскими рабами дворец покойного Берке-хана. Последний так и не успел пожить в нем, да и Мэнгу-Тимур почти год прожил в старой Золотой Юрте своих предшественников и лишь по истечении годового траура по умершему праведному хану решился на переход в новое помещение, чем-то напоминавшее огромную чашу, состоявшую из нескольких, соединенных между собой кирпичных юрт, в которых располагались и спальные комнаты многочисленных ханских жен, и кухни для приготовления различных блюд, и бани, и даже подогреваемый особыми подземными трубами из обожженной глины бассейн для очистительного омовения. Все спальные помещения были связаны между собой проходами, но имели легкие двери. Лишь центральный вход во дворец, у которого стояла вооруженная охрана, и запасной потайной выход имели тяжелые дубовые, обитые железом, двери. Тронный зал, в котором восседал на золотом кресле ордынский хан, находился в самой середине сооружения. Сюда можно было попасть из центральной двери, пройдя через комнату охраны и небольшой коридор, в конце которого стоял, освещенный горевшими свечами, еще один вооруженный кривой татарской саблей охранник.

В самом же тронном зале ханские телохранители располагались за троном своего повелителя в затемненном месте, откуда внимательно наблюдали за всем происходящим. А в противоположном углу притаились другие, безоружные, но могучие татарские воины, которые следили уже за телохранителями. Осторожен и подозрителен был великий хан Мэнгу-Тимур! Не доверяя никому, он, казалось, предусмотрел любой возможный шаг своих недругов.

Послышались отдаленные тяжелые шаги. Из комнаты ханской охраны прибежал здоровенный воин.

– Повелитель! – выкрикнул он, склонившись до земли и едва не ударившись головой о толстый персидский ковер, тянувшийся от самого входа до трона ордынского хана. – Алие ведет к тебе коназа уруса! Как ты, согласен?

Мэнгу-Тимур поднял вверх большой палец правой ладони.

– Пусть войдет! – громко сказал Болху-Тучигэн.

Стражник выскочил в простенок, а вслед за ним в дверной проем вошел высокий русский князь, одетый в легкую по летней поре, красную с золотыми нитями мантию, высокие, узорчатые красно-коричневые сапоги с загнутыми носками, из которых едва выбивались, прикрытые мантией, синие с черными полосами штаны. Княжескую атласную шапку, подбитую мехом черной куницы, он почтительно держал в руке. К изумлению ордынского хана и его верного советника, брянский князь не упал сразу же у входа на ковер, не пополз, как это делали другие русские, к ханскому трону, а быстро прошел до середины ковра и, не доходя до трона нескольких шагов, опустился на колени, склонив голову. За троном великого хана засуетились телохранители и едва не выскочили вперед.

– Салам галяйкюм, Ромэнэ! – сказал рассеянно Мэнгу-Тимур.

– Вагаляйкюм ассалям! – ответил, не поднимая головы, князь Роман.

– А ты дерзок, Ромэнэ, – сказал, немного подумав, Мэнгу-Тимур. – Входишь сюда, как в свой дом! Я не вижу в тебе рабской покорности! Ладно, что хоть встал на колени, а то мог бы и башку потерять…Даже мои люди зашевелились…Что это такое, коназ урус? Разве ты забыл, где находишься и какие у нас порядки?

– Я не забыл, государь, – ответствовал на неплохом татарском языке князь Роман, – что стою перед тобой! Но ты ведь нам царь, данный самим Богом! А это значит, что ты как бы нам батюшка, Божий покровитель. Поэтому я и вошел сюда, как бы в отеческие покои. Известно, что если я сделаю что-нибудь не так, то тебе, государь, судить об этом. Если пожелаешь, ты похвалишь меня или покараешь своим праведным гневом!

– Ох, ну, и рассмешил ты меня, Ромэнэ, – улыбнулся ордынский хан. – Такого я еще не видел и не слышал! Батюшкой меня посчитал! – Он глянул в сторону Болху. Последний заулыбался. – Ну, да ладно…Прощаю твою дерзость, коназ урус…Вот уж не думал, что можно совершить дерзкий поступок и не вызвать при этом гнева! Ты какой-то чудной, коназ! Лицом ты похож на всех других коназов. И твои глаза такие же, как у них, водянистые…Но вот твой голос и, особенно, речь не такие! Не хочется на тебя гневаться! Почему так, Болху?

– Видимо, государь, у этого коназа уруса нет к тебе ни страха, ни злобы, ни черных мыслей, – промолвил ханский советник, пристально вглядываясь в согнувшегося брянского князя. – Этот данник прибыл к тебе с чистым сердцем…Вот поэтому ты, мудрейший и самый проницательный государь, не чувствуешь от него тревоги!

– Подними башку, Ромэнэ! – весело сказал Мэнгу-Тимур. – Дай-ка я на тебя погляжу!

Князь Роман поднял голову и пристально посмотрел в лицо повелителя Золотой Орды.

– Да, ты приятен лицом, коназ урус, – пробормотал великий хан. – Как-будто ты вовсе не урус, а наш, татарин! Да, как я слышу, ты неплохо говоришь по-татарски. А мне говорили, что ты упрям, коварен и совсем не хочешь знать язык моих предков…

– Мне нелегко дался твой язык, государь, – ответствовал брянский князь. – Однако я часто хожу в походы с твоими воинами и вот так, слово за слово, что-то запоминаю. А в прошлом году, после смерти великого черниговского князя Андрея, когда я приехал на его похороны, мне удалось там встретить человека, знающего твой язык, и привезти его с собой в Брянск…Ну, вот у него и подучился. Я раньше не приезжал в твою столицу из-за своего невежества. Поэтому пришлось постараться.

– Теперь я понимаю, чего тебя так хвалили покойный Бурундай и мой славный воевода Ногай, – промолвил задумчиво татарский хан. – Ты не такой, как другие коназы урусы. У тебя нет ни змеиного жала, ни шакальего страха…И воин ты неплохой! Однако же, скажи мне, Ромэнэ, а не хотел бы ты стать, скажем, коназом из коназов, самым, что ли, первейшим во всей Залесской Орде? Известно же, что каждый воин хочет быть темником, а то и вовсе главным полководцем! Скажи, не таясь, коназ Ромэнэ, а если бы я пожаловал тебе ярлык на все залесские земли, в том числе на Суждэлэ и беспокойный Новэгэрэ?

– Мне этого не надо, великий государь, – тихо, но внятно сказал Роман Михайлович. – Так устроил сам Господь, что князь – это воин и его дело – войны и сражения! Еще одна Божья воля – быть правителем своего удела! Господь также назначил тебя государем всех русских князей. Этого предостаточно. У каждого князя есть свой удел. И этого довольно. Жестокие войны и битвы тоже в достатке. Не заржавеют наши мечи, и не застоится кровь. Заняты делом, слава Господу! Вот пойдем с воеводой Ногаем на твоих врагов, государь. И накажем их примерно!