Чтение онлайн

– Это, безусловно, тебе сообщил тот подлый Порядко, – горько усмехнулся Илья Всемилович. – Он один в Смоленске знал об этом деле! Значит, он – предатель и нечестивец!

– Если Порядко все мне рассказал, – покачал головой епископ, – то не следует это называть предательством! Не должно быть никаких тайн от меня, вашего духовного господина! Почему ты это скрыл, Илья? Неужели ты думал, что я не узнаю, как ты спас свою жизнь и все имущество, будучи татарским послухом? Татарский царь даже подарил тебе щедрой рукой, – епископ погладил на груди священную реликвию, – этот греческий крест!

– Ну, если тебе нужна вся правда об этом, владыка, – склонил голову седовласый Илья Всемилович, – тогда слушай, как все было!

И он подробно, без утайки, рассказал всю историю о том, как спаслась во время вщижского погрома его жена Василиса, о татарском посланнике Болху-Тучигэне и его, в свою очередь, спасении купеческими людьми, о своих поездках в Орду, встречах и разговорах с ордынскими ханами, о далекой, но прибыльной торговле в подвластных Орде странах.

– Также, владыка, когда бы я ни ездил в Орду, я всегда по возвращении, – сказал он, закончив повествование, – приносил сердечные и щедрые дары нашей православной церкви!

– Я знаю об этом и не раз слышал от наших священников и праведных людей добрые о тебе слова, – улыбнулся епископ. – И нынче, выслушав тебя, остаюсь довольным тобой. Твои слова дошли даже до моего сердца! Вот какая у тебя удивительная жизнь! Такое не узнаешь даже из сказки или былины!

– Такие испытания мне назначил Господь, владыка, – склонил голову старый Илья, – и вот я дожил до возраста старика. Поэтому я не боюсь людских зол, но страшусь только одного Господа…Я рассказал тебе, святой отец, только одну правду, не утаив ни слова. Так что если грешен, то не в подлой лжи!

– Да, теперь ты мне все поведал, почтенный Илья Всемилич, – сказал, придя в доброе расположение духа, смоленский епископ, – даже о тех женках, которых мы раньше обсуждали! Тогда ты рассказал далеко не все, но вот сегодня, наконец, уяснил мне суть дела. У меня больше нет к тебе вопросов. Теперь я верю в твою правоту, верность нашему городу и любовь к православной церкви!

– Слава тебе, Господи! – перекрестился Илья Всемилович. – Благодарю тебя, владыка, за сочувствие моим словам! Я тут приготовил тебе памятный подарок! – Он достал из-за пазухи тяжелый золотой браслет и протянул его епископу. – Это греческое золото, владыка! Я вывез это сокровище из самого Царьграда в годы своей молодости. Говорили, что эту вещь носил сам праведный греческий государь Константин, в честь которого и назвали тот город!

– Браслет святого Константина! – вскричал обрадованный епископ и, схватив подарок, поцеловал сверкавшую от свечных бликов драгоценность. – Благодарю тебя за это, сын мой! Если ты так щедр к святой церкви, я поведаю тебе одну тайну. Поклянись мне от всего сердца, что никому об этом не расскажешь!

– Клянусь, владыка! – громко сказал купец, перекрестившись. – Вот тебе – святой крест!

– Слушай же меня, сын мой, – тихо сказал епископ и, в свою очередь, перекрестился. – Наш князь Федор получил от брянского князя Романа письмо. Намедни приходил из Брянска человек. Этот князь Роман не только просил, но даже требовал, чтобы наш князь Федор выдал ему дочь того купца Порядко Брешковича, Лесану! Брянский князь обвинил ее в колдовстве! Он хочет сжечь ту женку на костре…Его обвинения очень серьезные: отравительство с приготовлением зелья и бесстыдное прелюбодейство! Что ты на это скажешь?

– Значит, князь Роман узнал о поступках той Лесаны, – пробормотал Илья Всемилович, глядя на владыку, – однако это не моя вина! Я все об этом знаю, святой отец, от надежных людей…Однако сам Лепко здесь не объявлялся после того, как сюда прибежала бесстыжая Лесана, спрятавшаяся у своего батюшки Порядко…

И он рассказал владыке про неверность своей невестки сыну, Лепко Ильичу, об их нелегкой семейной жизни, об отравлении Лесаной княжеской ключницы, расправе разгневанного мужа над злодейкой и, наконец, ее бегстве к отцу в Смоленск.

– Эти подробности мне сообщили люди моего сына Лепко, – сказал престарелый Илья в заключении. – Сюда часто приезжают его слуги и приказчики. Они мне подробно сообщают о сыновних делах. В Брянске уже был княжеский суд над сыном купца Василька Мордатыча…Тому присудили уплатить за все зло приличную виру!

– И сколько же? – прищурился владыка.

– Князь определил виру, святой отец, – покачал головой Илья Всемилович. – В полтораста гривен белого серебра!

– Полтораста гривен?! – вскричал епископ. – Да еще за любовницу?

– Уж не знаю, за любовницу или за ключницу, – пробормотал Илья. – Нечая Васильковича объявили виновным в подлом прелюбодеянии, краже Лесаны, чужой жены, и потворстве ее бегству…

– Конечно, вира справедливая, – сказал как бы про себя епископ, – однако же я не знал, насколько богат тот купец Василек! Он приходил в свое время ко мне и жертвовал серебро на нашу православную церковь…Однако же…полтораста гривен!

– Но князь Роман не стал этого купца разорять, – улыбнулся седовласый Илья, – а дал ему отсрочку на пять лет! Будет все пять лет выплачивать в казну свои долги! А сразу князь не решился собирать с него все гривны. Он не хочет, чтобы зажиточный брянский купец разорился и стал жалким смердом…Известно, что этот купец вовремя платит пошлины в княжескую казну…Вот потому и пожалел князь Роман купца и его дурачка сына!

– Но наш князь Федор Ростиславич отказал брянскому князю в его просьбе, как я считаю, справедливой. И не выдал бесстыжей Лесаны! Видимо купец Порядко задобрил князя Федора, скорее всего, серебром! Князь даже со мной не посоветовался! Решил, как сказали мои слуги, по Ярославовой «Правде«…И взял с того купца Порядко пеню в восемь десятков гривен!

– В восемь десятков?! – вскричал потрясенный Илья Всемилович.

– Тихо, не надо громко говорить, – поднял руку епископ. – Князь Федор определил виру как за убийство княжеского тиуна или кого-либо из его верных людей. И как я узнал, наш князь уже получил сполна всю мзду…Но ни одной гривны, даже куны или мортки, не пожертвовал нашей православной церкви!

– Как-то непонятно, святой отец, – покачал головой Илья Всемилович. – Ущерб нанесен брянскому князю Роману, а мзду получил наш князь Федор!

– Это приведен только к беде, – грустно молвил епископ. – Однако и ты повинен в этом деле, Илья Всемилич!

– Отчего же я, святой отец?

– Почему ты мне вовремя об этом не сообщил? Супружеская неверность пребывает в церковном ведении! Если бы ты рассказал мне, что та премерзкая Лесана убежала от своего законного супруга сюда, в Смоленск, я бы поступил иначе…Пришлось бы той Лесане ехать назад. Обвязанной веревками и закованной в железо! А теперь у князя Федора – прибыль…А город и земля нажили себе лютого врага! Говорят, что у князя Романа – несметное войско! Да и сам он – известный победами воин! Не слабей поганых татар!

– Прости мне, владыка, этот великий грех! – встал, поклонившись епископу, Илья Всемилович. – Не хотелось мне предавать лютой смерти ту бесстыжую Лесану и позорить ее батюшку, Порядко Брешковича…Лесана у него – единственное дитя. Все прочие дети Порядко уже давно умерли…Одни от поветрия, а другие – от рук врагов. Этот Порядко и так несчастлив! Он ведь был моим другом. Мы подружились еще у греков…Были как родные братья, – старик заплакал. – Мы ведь осели здесь в Смоленске по его желанию…Я не хотел на него доносить…Мне стало жалко этого несчастного…