Чтение онлайн

Разговор прекратился, князь Роман откинулся в седле и задремал, медленно покачиваясь в такт движению лошади.

Брянский князь не мог простить дерзость Федора Смоленского. Последний проявил по отношению к нему не просто грубость: отказать в выдаче виновной в преступлении простолюдинки означало смертельно оскорбить соседа. Княжеский посланник вернулся из Смоленска ни с чем. – Этот князь Федор говорил, – сообщил расстроенный посланец князю Роману, – что он посадил ту озорницу Лесану в свой судный терем и решил судить ее сам!

На следующий год, весной, в Брянск прискакали верные люди купчихи Василисы. Они рассказали князю Роману о смерти купца Ильи Всемиловича и аресте его сына Избора Ильича.

– Даже не дали спокойно, как надо по закону, похоронить батюшку, – сказал седовласый Провид, утирая слезы. – Только мы одни, купеческие слуги и наша славная матушка Василисушка, в скорби и слезах отнесли на церковный погост нашего батюшку, Илью Всемилича!

– Получается, что тот славный купец пострадал из-за моей просьбы! – вскричал князь Роман. – Если бы мой человек, посланный за той Лесаной, не пришел, этот купец был бы жив! Это для меня – смертельная обида! Я не прощу злодею Федору такого унижения!

– Не огорчайся, великий князь, – сказал тогда старый купеческий слуга. – Купца Илью уже давно невзлюбили в городе…А когда та Лесана вернулась в Смоленск, ее батюшка сделал все, чтобы поссорить славного Илью Всемилича не только с владыкой, но и с самим князем!

– О, злодейское семя! О, воры и подлые озорники! – возмущался князь Роман. – Вы получите за это жестокую и беспощадную месть! Но почему вы, так несправедливо пострадавшие, не прислали ко мне людей еще прошлой зимой? Тогда бы мы сразу же, без лютой жары и трудностей, пошли на Смоленск! И еще тогда покарали бы этого князя Федора за коварное злодейство!

– Да вот наша матушка Василисушка надеялась слезно упросить князя Федора, – ответил посланец купчихи. – Однако ни этот злобный князь, ни святой владыка не захотели отменить несправедливость! А наша матушка потратила на них уймищу серебра! Ее сын Избор Ильич так и сидит в княжеской темнице, жестоко страдая! Может ты, великий князь, пошлешь в Смоленск своего человека и замолвишь за него свое веское слово? Мы боимся, что люди этого жестокого князя Федора уморят нашего Избора Ильича!

– Я не только пошлю человека в этот бессовестный город, – громко сказал, кипя от гнева, князь Роман, – но туда пойдут все мои полки, готовые проявить суровость!

В тот же день княжеские люди выехали во все концы не только Брянского удела, но и всех черниговских земель. В короткий срок было собрано почти шеститысячное войско. Огромный обоз следовал за воинами: в телегах, охраняемых брянскими мужиками, были сложены мешки с зерном, овощами, сушеными мясом и рыбой.

Старший княжеский управляющий Ермила Милешевич хотел отправить за войском стадо откормленных княжеских коров и отару овец, однако рачительный князь не разрешил.

– Пусть пока кормятся так, – сказал он, – пока мы не доберемся до земель этого злодея, князя Федора…А там уже мои люди будут кормиться смоленской свежатиной! Пусть расплачивается эта земля за грубости и обиды своего князя!

Почти три дня двигались полки брянского и великого черниговского князя до первых смоленских селений…Однако же, достигнув к вечеру своей цели, они обнаружили, что ни в одной деревеньке людей не было. Лишь пустые избы, в которых гулял ветер, встречали незваных гостей.

– Неприветливо нас встречают, – сказал по такому случаю князь Роман. – Видимо, смоляне проведали о нашем походе! Что поделаешь, если мы повели не только конное, но и пешее войско! А это не утаить!

– А если сделать набег, княже? – спросил воевода Добр. – А ночью послать на них конницу? Тогда не успеют сбежать! Ты же видишь: жители сбежали отсюда совсем недавно…Если они думают, что мы идет медленно, с привалами, тогда не станут спешить! А мы захватим и пленников, и всякое добро! И нанесем этим землям огромный урон!

– Ты прав, мой славный Добр, – кивнул головой брянский князь. – Тогда, давай, сделай ночью дальний набег! Однако же, смотри, всегда посылай вперед разведку. А если встретишь войско князя Федора, сразу же, без промедления, посылай ко мне людей. Сам же в битву не вступай! Ударим по ним всеми силами, без жалости!

– Слушаюсь, великий князь! – весело сказал брянский воевода. – По коням, мои воины! – крикнул он, повернувшись к всадникам. Славная княжеская тысяча сорвалась с места и стремительным потоком хлынула на смоленские земли.

– А мы пока сделаем привал, – сказал, вытирая большим цветастым платком пот с лица, князь Роман. – А за людьми пусть пока присматривает Славко Милорадич. Сходи к нему сынок, и передай мой приказ.

– Хорошо, батюшка, – ответил княжич Олег и поскакал к приближавшейся серой массе пеших воинов, которые немного отставали от княжеской конницы: Роман Михайлович не хотел, чтобы его пехотинцы глотали густую пыль, которая, несмотря на росшую в изобилии траву, все же поднималась из под конских копыт.

Когда пешие полки подошли к княжеским шатрам, воздух уже был чист, однако жара стояла немилосердная.

Усталые, потные княжеские дружинники и ополченцы разделись до пояса и ходили по лагерю в одних подштанниках, разбивая палатки и разжигая костры.

Второй воевода, Славко Милорадович, которого князь Роман поставил во главе пешего воинства, метался взад-вперед по всему лагерю, отдавая направо и налево распоряжения…Наученный долгой ратной жизнью, Славко знал, что во время отдыха воинов, ни в коем случае нельзя оставлять без присмотра окрестности. Он помнил, как враги не раз пытались воспользоваться беспечностью отдыхавшего воинства! – Этого не будет! – говорил, повторяя слова своего отца, второй воевода. – Поставлю крепкие заставы!

И он послал в ночной дозор своих самых лучших и опытных воинов. Помимо того, и князь Роман оставил для дозорной разведки два десятка так называемых «воев летучих». Эти конники должны были всю ночь кружить вокруг неукрепленного лагеря и при необходимости поднимать боевую тревогу.

Наутро, едва забрезжил рассвет, княжеские воины были разбужены боевым рожком и быстро, приведя себя в порядок, умывшись в водах ближайшей речушки, приняв наскоро приготовленную пищу, перешли на другой речной берег. Вслед за ними по шатким мосткам, наведенным брянскими мужиками, прогрохотали обозные телеги.

Не пройдя и десятка верст, брянские ратники почуяли приближавшийся с каждым шагом запах гари.

– Значит, здесь уже побывали мои воины! – сказал, морщась, князь Роман, и указывая сыну рукой на дымившиеся развалины. Они подъехали ближе и обнаружили большую серую поляну из пепла, лежавшую по обеим сторонам дороги.

– Сожгли все село, батюшка, – сказал, насупившись, княжич Олег. – Зачем это сделали? Это же мирные крестьяне, а не лютые враги…За что же они страдают?

– Это война, сынок, – тихо молвил Роман Михайлович. – Ты ведь знаешь моих воинственных воинов: они не щадят ни врагов, ни их людей…До Смоленска непросто добраться, а взять город – и того труднее! Тогда следует нанести подлому обидчику наибольший урон!