Чтение онлайн

– Этот Владимир не носил бороду! – пробормотал, глотая слезы, князь Роман. – Вот и наказал его Господь…Он сильно мучается? И как это долго будет продолжаться?

– Сейчас он сильно не мучается, князь батюшка, – сказал Велемил. – Я оставил ему особое снадобье: ему полегчает до самой кончины. Это зелье совсем снимает боль…Однако ему осталось жить около года…Или, может, чуть побольше…

– А что ты на это скажешь, славный Радобуд? – воскликнул князь Роман, глядя на старого лекаря. – Неужели все так страшно?

– Да, именно так, великий князь! – кивнул головой согбенный старик. – Мы уже все обсудили с сыном, княже, и пришли к одному выводу. Мой сын сделал все, что нужно! Велемил стал хорошим лекарем, не хуже меня…

– Причина этой беде – мой тяжелый грех! – сказал князь Роман. – Это меня карает Господь через моего праведного зятя! Горе, мне, Господи!

– Не печалься о своей вине, княже, – сказал своим решительным и вместе с тем мягким голосом отец Арсений. – Сейчас мы ждем святую икону из Киева, за которой я послал сразу же, как только ты вернулся больным из Орды. Нам сейчас очень нужна эта чудодейственная икона! Божья Матерь, греческого письма! Из самой Печерской обители! Я послал в дар святой обители много серебра со слезной просьбой! А наш купец Лепко Ильич дал на такой случай свою ладью…

– А почему ты мне раньше об этом не говорил, святой отец? – спросил расстроенный печальным известием о зяте князь Роман. – Я не могу поверить в возможность приобретения такой чудодейственной иконы! Неужели, в самом деле, к нам прибудет эта святыня?

– Ждем со дня на день, великий князь, – ответил владыка, – а там уже, как будет угодно Господу…

– Однако же, княже, – сказал вдруг громко Радобуд и встал, глядя на князя, – я тебе не сказал, что мое снадобье вызывает одну неприятность. Ты скоро почувствуешь, что не видишь белого света. Это зелье затуманивает зрение…

– Значит, я ослепну? – вскричал расстроенный князь.

– Все зависит от того, сколько ты принял у татар яда, – спокойно сказал Радобуд. – Если в тебе накопилось много яда, то тогда ты можешь ослепнуть на целый день. А если отравы немного, тогда эта неприятность не надолго. Обещаю, что верну тебе и здоровье, и зрение!

– Ну, тогда ладно, – успокоился брянский князь, – можно потерпеть, если это будет не долго!

Наутро князя разбудили шум во дворе и радостные крики. В светлицу вбежала его ключница Домена.

– Князь-батюшка! – кричала она. – Вернулись твои люди из Киева! Говорят, что с ними – святая икона!

– Радость-то какая, моя ладушка! – воскликнул довольный князь, обнимая дородную красавицу. – Зови же скорей ко мне моего верного слугу. Надо быстрей одеваться!

– Благослови тебя, наш всемогущий Господь, великий князь! – сказал, входя в княжескую спальню, отец Арсений. – Случилось чудо! Наша ладья со святой иконой остановилась на Десне, неподалеку от города. Прямо у того места, где, как говорят, было твое сражение с литовцами! И не шелохнется! Сам Господь ее не пускает! Надо тебе самому ехать, княже!

– Вот чудо! – удивился князь. – Тогда так и сделаю! Собирай-ка меня, Златко, в недалекий путь! Поеду к той ладье и самолично встречу святую икону! Это, в самом деле, Господне знамение на мое обещание!

Он вышел, одетый, на лестницу и стал спускаться вниз по ступенькам. Там неподалеку стояли его дружинники, одетые в парадные, сверкавшие на солнце, доспехи. Во главе отряда верхом на коне восседал его красивый, уже поседевший сын Олег.

– Скорее, батюшка! – кричал он. – Вот какая у нас радость!

Неожиданно князь Роман пошатнулся, ощутив острую головную боль и привкус свежей крови во рту. В его глазах потемнело, язык одеревенел, ноги онемели.

– Что же такое, Господи? – громко сказал он. – Я ничего не вижу?

Он спустился вниз и остановился, беспомощно вытянув перед собой руки.

– Батюшка, что с тобой случилось?! – вскричал княжич Олег и, соскочив с лошади, устремился к отцу, обнимая его. – Неужели ты не видишь меня, любимый мой батюшка?!

– Не печалься об этом, сынок, – пробормотал князь. – Это – от лекарского зелья, будь оно неладно! Такое скоро пройдет. Придется теперь ехать туда на телеге…

Так и получилось. Княжеская дружина ехала верхом, а вот князь сидел на своей походной повозке рядом с владыкой Арсением.

– Не горюй, княже, – успокаивал его священник, – теперь уже недалеко. А когда туда приедем, будем ждать святого чуда…А я пока расскажу тебе о жизни святого старца Феодосия Печерского…

Так они и ехали. Всадники во главе с княжичем Олегом скакали впереди, зорко вглядываясь в даль, владыка Арсений рассказывал древние предания, а князь спокойно дремал, слегка трясясь на мягких мешочных подстилках.

– Вот и пришли, батюшка! – раздался вдруг звонкий голос княжича Олега. – Вон она, ладья, невдалеке чернеется! Отец Арсений, сюда идут твои люди, посланные в Киев: архимандрит и монахи из обители святых Петра и Павла!

Телега остановилась прямо у речного кустарника.

– Великий князь! – закричали бросившиеся к нему монахи и священники. – Мы приплыли, наконец, из самого Киева! И здесь-вот угодили на мель!

– Ладно, не плачьте из-за этого, мои верные люди, – пробормотал князь. – Лучше скажите, где же образ нашей пресвятой Богоматери? Неужели передо мной эта чудодейственная икона?

– Здесь нет иконы, князь батюшка! – сказал, плача, престарелый отец Серафим. – Она куда-то исчезла!

– Не может быть! – вскричал рассерженный князь и полез с телеги вниз на землю. Рослые дружинники быстро соскочили с коней и бросились к своему князю, взяв его под руки.

– Что ж вы, злодеи? – грозно вопросил князь и вдруг осекся. – Я вижу, славный владыка, Господь вернул мне зрение! Это благодаря святой иконе! – сказал он вдруг громко. – Вот же она, здесь, на дереве!

– Где, княже?! – прокричали княжеские люди.

– Я ничего не вижу, княже, – пробормотал отец Арсений.

– Давай-ка мне скорее рушник, святой отец! – опять закричал в нетерпеливом волнении брянский князь. – Я возьму эту благодать рушником!

Черниговский епископ, недоуменно глядя то на деревья, то на кусты, протянул князю белоснежный, вышитый алыми нитями, рушник.

Князь взял его и быстро пошел, оттолкнув молодых воинов, вперед. Вот он приблизился, протянул руки и обхватил ими что-то блестевшее в лучах приветливого сентябрьского солнца.