Чтение онлайн

Все работы проводились под прикрытием, с демонстрацией примитивного водолазного колокола, на виду всего порта, опускавшегося под воду. Пока зеваки смотрели за кораблем, с которого опускали в море колокол, водолазы спокойно работали в других местах. При необходимости поднятия крупных грузов или кораблей, туда перемещался наш пароход с водолазным колоколом, поэтому о существовании аквалангистов никто из посторонних не знал. А своих посвящённых в тайну было не больше десятка, кроме самих водолазов. Вполне достаточно, чтобы сохранить секрет довольно долго. Разведка в этом мире не обладала иными технологиями, кроме денег и человеческих контактов. Именно поэтому, я и начал строительство города Китежа, вдали от любопытных глаз. Летом 1784 года первые строители высадились в уютной долине, где протекала речка, получившая название Ледяная.

Город-завод, как привыкли уральские мастера, начал создаваться с постройки плотины, рытья котлована под пруд. Берега водохранилища застраивались жилыми домами, план городка я нарисовал заранее, стараясь предусмотреть его расширение до восьмидесяти-девяноста тысяч жителей. Учитывая, что это будет, скорее научно-производственный центр, с высоким образовательным уровнем жителей, в плане застройки были библиотека, стадион, парк, кафе и магазины, места под школы и институты. Первоначально мы строили всего три опытных завода: химический, радиоэлектронный, двигателей внутреннего сгорания. Да, не ожидая обещанного Кожевниковым двигателя, я решил начать разработку ДВС[ii] собственными силами. Антон Воронов меня уже замучил, выпрашивая двигатель для своих планеров. Три года назад, в укромном месте, он начал постройки планеров, наработав достаточный опыт по их эксплуатации. Разгоняли планеры для подъёма в воздух первые паровозы, и, в отличие от дельтапланов, планеры обладали большей грузоподъёмностью, скоростью и дальностью полёта. Полетав на них, Антон рвался в небо на настоящем, независимом от паровозов, самолёте, и я его понимал. Более того, небольшие по габаритам, высокооборотистые ДВС, давали мне возможность порадовать Палыча быстроходными катерами.

Там же, в Китеже, на вершине ближайшей горы, я строил свою запасную резиденцию, с отдельной лабораторией, соединённую с городом канатной дорогой. Без лаборатории я не видел свою дальнейшую жизнь, твёрдо рассчитывая разработать самые необходимые технологии получения крайне важных веществ. От тринитротолуола, до аспирина и анальгина, и, если повезёт, пенициллина, сульфамидных препаратов и полиэтилена. Увы, опыты по получению пенициллина биологическим путём, что проводили по моей просьбе два наших доктора, пока не увенчались успехом. Глядя, как ежегодно умирают и становятся калеками люди, которых могли бы спасти антибиотики, я не находил себе места, твёрдо решив заняться их производством. Для этого мне нужна была добротная аналитическая база и время, потому и строили сейчас на вершине горы мою научную резиденцию. Тем более, что первая канатная дорога вовсю работала в Невмянске, радуя ребятишек и взрослых, поражая иностранцев.

В первых числах июля 1784 года на остров прибыл архиепископ Адранский, с конкретными предложениями по сотрудничеству. Французы не стали организовывать свою базу на предложенных мной островах, решили ограничиться стоянкой своих военных кораблей в портах Беловодья, беспошлинной торговлей французских купцов в Кампоте, Пинанге и на территории острова Белого. В порту Невмянска беспошлинно торговали все, но, за сухопутную торговлю пошлину мы брали высокую, стараясь отвадить иностранцев от рысканья по острову. В обмен на это мсье де Беэн предлагал нам доступ в две французские колонии, Пондишери и Калькутту. В результате яростного торга, мне удалось добиться половинной пошлины для наших купцов. Для начала вполне достаточно, учитывая, что через шесть-семь лет англичане начнут выживать французов из колоний, а тем будет не до этого, Великая Французская революция, всё-таки. У нас появится возможность торга с французами, но, это дело будущего. Пока, мне удалось заключить с архиепископом тайный военный союз, направленный против давних соперников Франции, англичан. Более того, архиепископ привёз с собой сумму, достаточную для покупки двух тысяч наших ружей с патронами, по «дружественной» цене. Прикинув, что до наполеоновских войн проданные «Луши» вряд ли дотянут, значит, против русских не будут обращены, я согласился на сделку.

Учитывая обилие недорогих и уникальных для Европы товаров, французские торговцы, прибывшие с архиепископом, здорово растрясли свою мошну, приобретая сахар, «Русский ром», меха, бансы, ювелирные изделия, телефонные аппараты с аккумуляторами и проводами, прожектора с парогенератором, два дельтаплана. Завели речь о приобретении паровоза, но, поняв сложность эксплуатации и необходимость обучения машинистов, кроме того, строительство железнодорожных путей, ограничились предварительными расспросами о стоимости всего проекта и времени постройки. Мы догадались, что торговцы пытались с нашей помощью сбить цены на паровозы Никиты Желкевского, активно продающего их в Европе. Не получилось, мы с Никитой давно обговорили общие цены на одинаковые товары.

Развязав себе руки на политическом фронте, я окунулся в любимое дело, металлургию и химию. Иван разродился Положением, отменявшим любое рабство на землях баронства. Кроме того, Палыч заложил в Положении создание Совета представителей из двадцати пяти человек, выборного парламента баронства, условия, формирования которого, определяет барон Беловодья. Однако, выборы обязаны происходить каждые пять лет, приостанавливаясь лишь на время войны. Совет представителей, кроме разработки законов, наделялся правами утверждения правительства, которое формировал назначенный бароном председатель. Стандартная для двадцатого и двадцать первого века схема государственного устройства. Ну, разумеется, Положение декларировало права человека и гражданина, защиту имущества и чести, и, как мы договорились, стало документом прямого действия. Любое решение или действие властей, тем более, простых граждан, пусть и богатых, нарушающее Положение, объявлялось незаконным и не подлежащим исполнению. Произносить слово «конституция» в России было опасно, потому мы и подобрали нейтральное, чисто русское название «Положение».

Не найдя в Основном законе больших противоречий, я подписал его, и, тут же назначил Невмянова председателем правительства. Уже вдвоём мы придумали удобную выборную систему для создания в Совете большинства нашим сторонникам. По ней, правами избирателей наделялись мужчины с ежегодным доходом не менее ста рублей, православного вероисповедания, говорящие и пишущие, по-русски. Под этот статус попадали практически все квалифицированные рабочие и мастера, торговцы, учителя, офицеры и немногочисленные врачи, географы, одним словом, служащие. По определению, все они были нашими сторонниками, их насчитывалось уже восемь тысяч человек. Из аборигенов-айнов при такой градации статус избирателей могли получить исключительно князьки, шаманы и редкие удачливые охотники, в силу общей бедности основного населения острова. По нашим прикидкам, если все они выучат русский язык, примут православие и задекларируют истинные доходы, количество избирателей, способных противостоять нашим действиям, не превысит трёх-четырёх тысяч. На ближайшие десятилетия такой отбор избирателей давал прочное большинство в Совете нашим ставленникам, промышленникам и торговцам.

Свалив на Ивана и его министров административные вопросы, мы всей семьёй перебрались в Китеж. Там, в лабораториях, среди учеников и мастеров, зима 1784–1785 годов, пролетела для меня, как одна неделя. Радость творческой, любимой работы, переполняла меня, возвращая во времена студенческой юности. Вместе со стеклодувами и каменщиками мы создали в Китеже великолепную лабораторную базу, способную порадовать любого химика, даже двадцатого века. Муфельные печи, перегонные аппараты, спиртовки, пробирки и штативы, колбы и пипетки, весь набор химической посуды, на самый взыскательный вкус. К весне лаборанты наработали запасы основных химических реактивов, которые я помнил, от йода и фенолфталеина, до набора основных кислот и щелочей. К сожалению, из полезных дел за зиму вышла одна фотография.

Фотопластинки и несколько самодельных фотоаппаратов я изготовил давно, именно их я подарил Кожевникову в своё время. Но, это были дорогие штучные материалы. В Китеже мы отработали несложную, стабильную технологию нанесения фоточувствительного слоя на стеклянные пластинки, недорогое производство реактивов, даже фотобумагу для контактной, пока без увеличителя, печати со стеклянных негативов. Дело было за выпуском фотокамер и обучением фотографов. Фотография стала одним из пунктов обучения химиков грамотной лаборантской деятельности. Главное, что меня радовало, в Китеже за зиму приобрели необходимые навыки работы с реактивами сорок шесть молодых парней и девушек, моя химическая гвардия. Ребята разбирались в основных формулах, строго соблюдали технику безопасности, необходимую чистоту экспериментов. С ними можно выходить на качественно другой уровень химии, заниматься органической химией и полимерами. Город Китеж за зиму приобрёл основные очертания, все три завода начали работу. Пока, в экспериментальных рамках.

Изредка, чтобы осмыслить результаты экспериментов, я устраивал себе выходные, полностью посвящая их семье. Весной 1785 года Ирина родила мне дочь, уже вторую, теперь в Невмянском дворце росли два сына и две дочери. Надеюсь, они достойно продолжат историю Беловодья, выполнят те планы, до реализации которых мы с Иваном не сможем дожить. Старший, Василий, входил в подростковый возраст, когда учиться безумно интересно, и, я не разочаровывал сына. Мы вместе изучали химию, математику, физику, историю и биологию, географию и металлургию. Часто с нами сидел непоседливый Ванька, второй сын, познавая все уроки вместе с братом. Преподавание в институте я не вёл, зато привёл в порядок свои записи и весной заказал по ним в типографии учебники, сразу по двести экземпляров. Арифметику и русский язык школьники Беловодья изучали по учебникам восемнадцатого века, закон божий батюшки читали лично, как бог на душу положит, из церковной литературы рискнули напечатать одно Евангелие.

Но, к осени 1785 года, для учеников старших классов, приготовили подарки: учебники физики, химии, биологии, математики, геометрии, географии, истории. Студенты получили сопромат, металлургию, оптику, расширенную химию, станкостроение, тригонометрию, технологию обработки металлов, стандарты, электротехнику, экономику, обзор философских теорий, гидравлику, бионику (так я назвал начала эргономики и психологии). О прикладных, общеобязательных дисциплинах, вроде этикета, черчения, рукопашного боя, танцев, иностранных языков, я не говорю. Число студентов на первых трёх курсах пока не превышало шестидесяти человек, но, при общей численности горожан, вполне достаточно. Наши с Иваном, разрозненные воспоминания, по радиотехнике, электронике, ядерной физике, генетике, кибернетике, развитию оружия и военной техники, и прочих, достижениях страшного двадцатого века, лежат за семью замками, ждут своего часа. Что-то мы собираемся давать самым доверенным мастерам, вроде радиотехники и электроники, что-то покажем только детям, когда повзрослеют.