Чтение онлайн

Дождавшись утвердительного кивка, поручик козырнул и выбрался из траншеи, на бегу командуя артиллеристам открывать огонь по нападавшим с тыла аборигенам. На командном пункте всё пришло в движение, радисты связывались с пароходами, подрывники проверяли свои динамо-машины. Пак по приказу Быкова выдавал разведчикам гранаты, распределяя отделения по местам, обговаривал моменты контратаки. Не прошло и пяти минут, как гулко забухали гаубицы с пароходов, при звуке их выстрелов мерно вышагивающие англичане, как показалось, даже замерли. Но, заметив, что разрывы от выстрелов морских орудий ложатся за позициями врага, британцы заметно прибавили в шаге, ритм барабанов стал быстрее, волынки воспрянули духом, завывая ещё отвратительнее.

Эхом на их завывания прозвучал рёв многотысячной орды аборигенов, попавших под огонь артиллерии и решивших атаковать в открытую. До этого времени у беловодцев не было крупных конфликтов с австралийскими племенами. Благо, опыт общения с айнами на острове Белом, с гавайцами на островах, где русские переселенцы мирно сосуществовали с местными племенами, имелся достаточный. Учитывая первобытный образ жизни австралийских аборигенов, русские скорее жалели их, подкармливая детишек овощами. Тем более, что численность беловодцев в Австралии не достигла и ста тысяч жителей, им вполне хватало для поселений лугов и пустошей, сгонять аборигенов с их земель просто не было нужды. За два десятилетия существования баронства политика мирного сосуществования и ненасильственной ассимиляции стала вполне привычной. Возникавшие территориальные споры с местными племенами поселенцы предпочитали решать подарками и уговорами. Карательных экспедиций, как поступают протестанты во всех своих колониях, беловодцам удавалось избегать.

Тем неожиданней стало нападение такого количества дикарей, вооружённых копьями и русскими же ножами. Чем их прельстили британцы, непонятно, но, плотные толпы аборигенов продолжали бежать к укреплениям, невзирая на беглый артиллерийско-миномётный огонь. Кажущиеся чёрными на ярком солнце обнажённые тела дикарей, разрисованные белыми и красными полосами, затопили всю лощину возле беловодских укреплений.

— Бум! Бум!- падали тяжёлые фугасы с кораблей поддержки, образуя в море курчавых голов серо-красные острова вздыбленной земли. Не проходило пяти секунд, как эти немногочисленные островки затягивала набегавшая, как океанские волны, масса дикарей. Подобно камням в воду, падали мины и пятидесяти миллиметровые осколочные снаряды, оставляя лишь рябь на поверхности плотного моря атакующих аборигенов. Вот передние ряды дикарей подобрались на расстояние выстрела, защёлкали почти неслышные в рёве тысяч глоток, выстрелы помповиков. Увы, это эффективное против англичан оружие не смогло остановить нападавших дикарей. На месте каждого упавшего тут же появлялась другая раскрашенная белым цветом физиономия, с оскалом жёлто-коричневых зубов. Волна нападавших ослабела и замедлила своё движение, неумолимо приближаясь к позициям оборонявшихся беловодцев. В некоторых местах до окопов оставались считанные метры, ещё несколько секунд, и беловодцам не поможет никакое оружие, аборигены погребут их под своими телами.

— Давай, рви, — не отрывая от глаз бинокля, скомандовал Быков подрывнику, желая увидеть результат взрыва заложенных мин. Жаль, что их расположили не по всему тылу, но, эффект получился ощутимый. Земля вздрогнула, раздался страшный гром, перекрывший все звуки сражения, с неба посыпались камни, обломки деревьев, песок. Так продолжалось целую бесконечность, казалось прошли минуты, прежде, чем рассеялся поднятый взрывами столб земли и пыли, открыв обзор обороны беловодского батальона. Упавшие на землю аборигены нерешительно поднимались, перекрикивались между собой, восстанавливая сбитый накал страстей, яростное желание атаковать. За ними наблюдали беловодцы, лихорадочно перезаряжавшие оружие и обнажавшие револьверы в предчувствии последней схватки. Даже войска, отбивавшие фронтальную атаку британцев, перестали вести огонь, прислушиваясь к творящемуся за своими спинами ужасу.

Быков продолжал рыскать биноклем по рядам аборигенов, пытаясь уловить момент перелома в сражении. Вот, один за другим вожди и шаманы призывают к себе выживших воинов, что-то говорят им, показывая в сторону беловодских укреплений. Афанасий почувствовал, сейчас решается судьба боя, нужно выкладываться именно в эти секунды. Забыв о рации и телефонах, он выскочил на бруствер траншеи и закричал так, что обернулись дикари.

— Снайперы, огонь по вождям!!! Серёга, гранаты!!!

Снайперы защёлкали своими карабинами первыми, надо полагать, они и без командира понимали, в кого надо стрелять, и уже выбрали себе в качестве мишеней немногих выживших вождей. Выбивать вражеских командиров и самых инициативных солдат снайперов учили первым делом, это они делали машинально. Так и сейчас, пять-шесть секунд, и все активные аборигены упали с разбитыми черепами, а их подчинённые испуганно обернулись в сторону врага. Именно в эти секунды, когда взгляды нападающих дикарей были обращены в сторону беловодской обороны, из траншей выскочили полтора десятка разведчиков. Одновременно в сторону замерших аборигенов бойцы кидали гранаты, одна, вторая, третья. Не успела взорваться первая из брошенных гранат, как разведчики спрыгнули обратно в укрытие.

Удивлённые дикари, не понявшие опасность железных камней, от которых так легко увернулись, только начали их рассматривать, как пошли первые взрывы. Передовую линию атакующих вновь затянули столбы земли и пыли, поднятые взрывами. Одновременно забухали пароходные гаубицы и артиллерия обороняющегося батальона. Взрывы среди стоящих на месте дикарей произвели совершенно иное впечатление на них, нежели гибель соседа в азарте бега и предчувствии рукопашной схватки. Трудно сказать, какие мысли бродили в не затуманенных интеллектом мозгах аборигенов, но, когда на бруствер вновь выскочили разведчики и принялись метать гранаты в уцелевших врагов, дикари побежали. Отступали они, казалось, ещё быстрее, чем наступали до этого. В считанные секунды на перепаханном взрывами лугу, ещё полчаса назад радовавшему взгляд небольшими островками зелёной травы, остались лежать убитые и раненые люди, полузасыпанные землёй.

Быков, спрыгнул в траншею и отдал приказ перенести артиллерии огонь в лес, по отступавшим дикарям. Нужно добить их сразу, чтобы они не попытались повторить свою атаку ночью. Он взглянул на часы, старый хронометр невмянского часового завода, привычно сдвинул рукав гимнастёрки на левой кисти. Всего пять минут прошли с начала нападения дикарей, растянувшиеся на часы.

— Что там, с британцами? — подошёл он к корректировщику огня, рассматривавшему в бинокль атакующих англичан.

— Залегли, как сзади рвануло, так и залегли.

— Передавай команду о прекращении огня, — рассмотрел уткнувшихся в землю солдат противника комбат, было очевидно, что дух британцев сломлен, пора начинать переговоры о сдаче в плен. — Распорядись насчёт динамиков и микрофона.

Спустя три минуты после прекращения обстрела залёгших британских солдат, так и не пытавшихся подняться, над полем сражения прозвучал громкий призыв к герцогу Мальборо. Словно в насмешку над полководцем, посвятившим три последних года сражениям с ирландскими повстанцами, английская речь звучала с весьма характерным ирландским акцентом. Комбат коротко сообщил, что союзники британцев разбиты и надежды на победу исчезли полностью. Герцогу выставлялся ультиматум по немедленной сдаче в плен без всяких условий, с гарантией сохранения жизни и помощи раненым и больным. Если через полчаса лично сэр Мальборо не принесёт свою шпагу на передовые позиции беловодцев, артиллерийский и миномётный огонь возобновится до полного уничтожения английских солдат. Боеприпасов для этого хватит, если надо, помогут пароходы. Все британцы невольно покосились на море, там действительно наблюдалось передвижение пароходов вплотную к береговой линии. С того расстояния морская артиллерия сможет накрывать своим огнём всё поле боя, сомнений в этом не было даже у последних волынщиков.

Комбат сделал паузу, чтобы полюбоваться на англичан, судорожно крестивших себя и, судя по шевелению губ, молящихся. Чтобы ускорить принятие решения, добавил в микрофон,

— Если герцог не отдаст шпагу, мы будем ждать десять минут и откроем огонь. Те, кто хочет выжить, бросайте оружие и с поднятыми руками подходите к нашим траншеям, стрелять не будем. В плену мы гарантируем хорошее питание, лечение, и даже возможность заработать тем, кто захочет. Парни, нам нужны крепкие мужики, не бойтесь, сдавайтесь! — Быков повернулся к командиру второй роты Чулину, русскому корейцу, — Иван Ченович, займись пленными, не первый раз.

Герцог появился на поле боя ровно через пять минут, Мальборо никогда не были безрассудными идиотами. Командующий экспедиционным корпусом понимал лучше многих, что потерял последние шансы выполнить свой воинский долг.

Три человека, как два года назад, сидели у камина в библиотеке Ивана Палыча Невмянова. Но, как изменились братья Быстровы за эти два года. Старший — Василий стал спокойнее, приобрёл уверенность, жёсткость, сквозившую в каждом его движении, но, старательно скрывал её за рассеянной улыбкой. Он откинулся в удобном кресле, поигрывая высоким запотевшим бокалом с холодным квасом, задумчиво рассматривал корешки книг в застеклённых шкафах библиотеки своего крёстного.

Иван, младший брат правителя Беловодья, тоже заметно повзрослел, раздался в плечах, однако, из замкнутого, чопорного дворянина, превратился в радушного простака, роль которого исполнял настолько виртуозно, что очень немногие замечали в его глазах жёсткость, такую же, как у старшего брата. Сейчас они оба выслушивали рекомендации Ивана Невмянова по предстоящим переговорам с англо-японо-китайским триумвиратом об условиях мира. Не всё, что говорил им крёстный, нравилось братьям, часть его предложений просто вызывала непонимание. Но, приученные уважать собеседника, Быстровы, молча, выслушивали рекомендации.