Чтение онлайн

Во-вторых, в самой европейской части России и Европе модные беловодские новинки, что выпускались заводами Кожевникова и Желкевского — всякие граммофоны, фотокамеры, патронные ружья, паровозы, пароходы, паровики, консервы и прочее, при продаже за крепостных с землёй, стоили гораздо дешевле. В результате, к 1812 году эти два олигарха стали крупнейшими землевладельцами после царской семьи. И, с учётом того, что после двадцати лет службы на нужных должностях работники становились свободными, на производствах Желкевского и Кожевникова работали больше миллиона бывших крепостных, ныне свободных. К этому времени в европейской части России жило до сорока миллионов крестьян, так что получалась иная картина, нежели в нашей истории.

Фактически две трети крепостных были государственными крестьянами и рабочими, работавшими за деньги и владевшими земельными участками. Около пяти миллионов крепостных были в руках Кожевникова, Желкевского и примкнувших к ним Строганова с Демидовым. То есть, почти тридцать миллионов крепостных можно было освободить хоть завтра без всяких манифестов, поскольку Александр Первый фактически был согласен это сделать. Тем более, что из-за государственных крепостных, а они даже назывались иначе — приписные, никто бы из дворян не возмутился. Оставалось путём взыскания долгов отобрать ещё пару-тройку миллионов рабов у несостоятельных помещиков и, оставшиеся крепостные с их владельцами никуда бы не делись.

Тут и нашла коса на камень — должники не хотели лишаться своего дохода и всячески противились конфискации имений с крепостными. Это понятно, никто из них не работал, профессии не имел, и такая мера вела к смерти либо нищете. Поэтому через пару месяцев скрупулёзного исполнения закона возникли даже дворянские бунты в нескольких уездах. Об этом, собственно и доложили Аракчееву его посетители. Наверняка надеялись, что министр тормознёт работу казначейства по конфискации, под которую подпадали многие родственники и приятели практически всех царедворцев. Надеялись, но не угадали ни одной буквы.

Новоявленный министр твёрдо намеревался усидеть в своём кресле не просто из милости, а принести пользу России. Поэтому Аракчеев закусил удила и, побеседовав с казначеем, развернулся на всю катушку. К каждой уездной комиссии были прикомандированы не только полицейские, но и приличные воинские формирования до роты включительно, благо связи в армии у графа остались хорошие. Да и кто будет спорить с министром, когда Россия победоносно заканчивает войну в Париже? Поэтому следствием всех жалоб стало не только ужесточение конфискаций, но и ускорение всего процесса, с твёрдым указанием закончить не позднее возвращения государя в Петербург, под угрозой выводов о соответствии занимаемой должности.

Надо ли говорить, что жёсткие действия МВД немедленно были поддержаны всеми губернаторами и предводителями дворянства на местах? Аракчеев же ввёл еженедельный контроль ситуации с докладом всех ответственных лиц. Когда же к «трудоустройству» оставшихся у разбитого корыта дворянских семей подключились представители РДК и Беловодья, недовольных помещиков практически не осталось в стране. Они за пару недель перебирались в тёплые страны за счёт принимающей стороны. Там уже традиционно ждали выстроенные удобные жилища с редкими в России, но обязательными в Беловодье коммуникациями, начиная от водопровода и тёплых туалетов, заканчивая электрооборудованием конца двадцатого века — утюги, стиральные машины, телевизоры и прочие миксеры с электроплитами.

Дворянская молодёжь шла в беловодские школы и университеты, мужьям и сёстрам-приживалкам находили работу по силам — от переводчиков и преподавателей иностранных языков до тех же плантаторов или счетоводов. Жёны управлялись с домашним хозяйством без дворовых мужиков и девок. Достаточно нажать кнопку и стирай бельё, лёжа на диване. Многочисленные письма таких довольных переселенцев своим родственникам и знакомым создали новую волну добровольных переселенцев. В результате к лету 1813 года среди помещиков осталось около сотни должников с заложенными хозяйствами. Это были те редкие случаи, когда должник брался за ум и пытался сам или с помощью специалистов развивать поместье, пока его не отобрали.

Должники садили свёклу, строили лесопилки, кирпичные и сахарные заводики, лишь бы получить дополнительный доход и выплатить взятый кредит. Потому и отказались комиссии от конфискации таких поместий, увидев действенное стремление людей выплатить долг. Многим дали на решение финансового вопроса два-три года, смогут погасить долг хоть частично — поместье останется в их владении. В выигрыше оставались дворяне-однодворцы, которым никто кредитов не давал. Теперь они злорадствовали, глядя на разорение соседей. Однако, многие из них, прочитав письма из Русской Америки, Австралии, Южной Африки, начинали собирать вещи, стремясь перебраться туда, где простой чиновник честно получал денежное содержание русского ротмистра, ежемесячно и полностью, не вставая перед выбором — голодать или брать взятки.

Кутузов медленно продвигался к Парижу, со скоростью, унижавшей старого полководца — не больше двадцати вёрст за день. Да и то первые дни после сражения при Страсбурге пришлось тупо стоять на поле боя. Нет, решить вопросы с убитыми, ранеными и пленными, разобраться с трофеями — святое дело. Но к императору Александру с поздравлениями выстроились посланцы практически всей Европы. Молодому честолюбивому государю явно нравились славословия в свой адрес. Естественно, принимать таких гостей в походном порядке было невместно, потому и ушли почти две недели на всякую ерунду. Тем более что все славословия заканчивались одной и той же просьбой: «Примете нас в коалицию борцов против Наполеона?»

Впрочем, на фоне блестящей победы, практически без потерь русской армии, Александру вполне удавалось выдержать характер. Делиться лаврами победителя он не собирался, всех просителей отправлял к фельдмаршалу или Сперанскому. Те уже согласовали суммы контрибуций с европейских правителей, так или иначе воевавших против России. И суммы не подвергались обсуждению или торгу, даже для близких родственников русского императора. Того же герцога Шлезвиг-Гольштейна или короля Пруссии, например. Именно его кавалерия и солдаты превалировали среди союзных войск в Великой Армии. Поэтому на родственные причитания нищеты и ограбления земель нехорошими беловодцами, русский император лишь пожимал плечами, выдавая рекомендованные фразы: «Если вы такие хорошие родственники, почему воевали против меня?»

Александр отлично знал, что по крови он почти на 90% германец, но именно это знание и отличное экономическое образование плюс немецкая скупость позволяли отказывать родственникам. Зачем императору должники, которые будут тянуть с платежами годы, если не десятилетия? Когда РДК и Беловодье исправно платят огромные суммы в бюджет России? Именно усилиями РДК и Беловодья Российская империя стала богатейшей страной мира, и, при всём своём либерализме, русский император не собирался резать курицу, несущую золотые яйца. К тому же, он не забывал, что его бабушка, Екатерина Великая, никогда не отдавала занятых в Европе денег, до самой смерти. И оказалась пророчески права, — более сотни миллионов фунтов стерлингов, взятые в долг у Англии, были просто списаны. Правда через полтора десятка лет и усилиями беловодцев, уничтоживших кредитора.

Сейчас аналогичная перспектива мелькала со всеми кредиторами России в Европе, в первую очередь Францией, кроме, пожалуй, Голландии. Эта единственная страна не была захвачена Наполеоном, так они и не просились в союзники. Страна неплохо поднялась на практически беспошлинной торговле с русскими, в виду наличия русской военно-торговой базы на территории Амстердама. Правда, кредитов у них Россия не брала, будучи достаточно богатой страной в последние годы. Зато торговля колониальными товарами через посредничество русских беловодцев приносила голландцам значительно больше дохода, нежели их европейским соседям.