Чтение онлайн

— Господа, с вашими странами у нас нет даже дипломатических отношений. Да и войны между нами не было. — Переговоры Михаил Илларионович вёл сразу со всеми четырьмя посланниками, благо это был предварительный разговор, а не официальный приём. — Мы воюем с Французской империей, которая на момент начала боевых действий состояла из следующих территорий.

При этом полководец не поленился разложить перед посланниками карту Франции, где их недавно возникшие государства были указаны, как вражеская территория. Убедившись, что посланники всё увидели, фельдмаршал продолжил:

— В войне против Великой армии у нас нет и не было союзников. Следовательно, мы должны захватить все вражеские земли, правильно?

Не ожидая от остолбеневших французов ответа, полководец дополнил: — Уточняю свою мысль. Либо мы с вами союзники, тогда русской армии положена часть доходов с ваших территорий, как освобождённых от гнёта Наполеона. Либо вы бывшие враги, тогда для заключения мирного договора с вас взыскиваются репарации, без которых заключение мирного договора невозможно. То и другое составляет практически одну сумму.

И фельдмаршал озвучил эти платежи для каждого посланника, от двух миллионов рублей серебром для нищей Бретани до шести миллионов рублей серебром для богатой Фландрии. А чтобы лучше думалось, предупредил, что времени для сбора выкупных средств осталось немного — пока русская армия не дойдёт до Парижа. Иначе их территории будут оккупированы, и репарации будут собирать сами русские. Надо ли говорить, что уезжали посланники обратно быстрее собственного визга, торопясь вернуться с деньгами.

После официального подтверждения статуса колоний союзников во Франции и колонии Беловодья на бывших территориях Польши, Пруссии и Австрии, работа на этих землях заметно активизировалась. Наряду с окончательной зачисткой захваченных земель от расплодившихся за период междувластия разбойников, беловодцы занялись установлением привычных порядков. Начали с конфискации земель неблагонадёжных дворян с одновременной высылкой их семейств в Америку и Австралию. Затем последовал раздел свободных пахотных земель на работоспособных крестьян, разумеется, в аренду. Никаких большевистских лозунгов «грабь награбленное» или «землю крестьянам» не поддерживалось. Все конфискованные земли и поместья переходили в собственность колониальных властей.

Затем последовала мобилизация, вернее, призыв грамотной молодёжи во власть, для создания новой колониальной администрации, поскольку часть старых чиновников бежали или были отстранены за злоупотребления. Грамотные незашоренные парни направлялись на краткие курсы, после чего определялись на службу в многочисленные колониальные органы. Неграмотные крестьянские парубки призывались на военную службу, проходили курс молодого бойца для начала, а затем отправлялись преимущественно на пограничную службу. Владения Беловодья с захватом колонии в Европе увеличились по населению почти в три раза, естественно, людей не хватало. Но это была уже привычная за тридцать лет ситуация, методы выхода из неё давно отработаны.

Самым главным стало то, что появилась возможность перевести всех агентов влияния вблизи русского императора на крестьянскую реформу. Задачи по уничтожению крупных европейских государств, конкурентов России в экономике и политике, были выполнены. Австрия втянулась в войну с восставшей Венгрией. А учитывая характер боевых действий, где участвовали в основном ополченцы, при почти полном отсутствии боевых офицеров, сумятица в Австрийской империи затянется надолго. Других крупных государств в Европе не осталось. Турция потеряла Константинополь с Дарданеллами ещё двадцать лет назад при активном содействии тех же беловодцев.

Поэтому турецкая империя, лишившись огромных доходов от транзитных кораблей, превратилась в тихую аграрную страну, разделённую географически на части, готовые вспыхнуть в любой момент. Главной задачей турецких визирей стала не экспансия, а сохранение страны от восстаний на окраинах. На Турции уже начали тренироваться молодые ученики Якова Бежецкого, на практике применявшие идеологическое оружие. Например, поднять восстание в Египте или Сирии. Хотя в планах барона Быстрова Турция стояла следующей на расчленение с целью овладения Арабским полуостровом. Отец-основатель баронства давно расставил задачи сыновьям, расписав, какое значение имеет нефть в двадцатом и двадцать первом веке.

Собственно, других крупных игроков в Европе не осталось, учитывая исчезновение Франции, как страны. Поэтому основной задачей становилась отмена крепостного права, как тормоза русской экономики. Агенты влияния вблизи Александра Первого, почти хором, принялись агитировать царя-победителя освободить русских крестьян. Проект закона был уже готов и несколько экземпляров с подписями согласования всех инстанций имелись у Сперанского. С учётом многочисленных ошибок в нашей истории, крестьяне освобождались исключительно с землёй. Это те, кто обрабатывал землю в деревнях. Дворовые холопы, не имевшие наделов и не умевшие работать на земле, получали волю иначе.

Тут предоставлялась фора в течение двадцати лет на усмотрение самого холопа и его владельца. Захочет дворовой слуга свободы — волен уйти в любой момент без всяких документов. Если он с согласия барина останется, пусть служит хоть до смерти бесплатно, но не больше двадцати лет. По истечении которых либо все дворовые слуги и рабочие начинают получать зарплату, либо расходятся из поместья. Специально для таких, неприспособленных к свободной жизни, холопов и служанок, решивших покинуть плохого барина, с подачи барона Быстрова его соратниками — Кожевниковым, Строгановым, Желкевским и Никитой Демидовым, отцом Акинфия, были организованы крупные сельские хозяйства.

В этих хозяйствах в первую очередь проходила испытание техника с заводов Желкевского или Кожевникова — трактора, сеялки, комбайны на паровом ходу. Земли для этого выбирались чернозёмные, практически не заселённые, поскольку освободились от татарских набегов буквально двадцать лет назад во время последней русско-турецкой войны. На этих чернозёмах построили свои хозяйства предприимчивые заводчики. Одновременно проводя агитацию в русских деревнях на переселение туда для работы на барина, но за деньги и кров, или для работы на выделенных участках, как собственники. Была мысль, что многие холопы и служанки, лишившись по собственной глупости хозяина, не станут умирать с голода или разбойничать, а направятся именно в такие хозяйства, где любому человеку найдётся место.

Ну, это из области хороших побуждений, хотя может получиться, как обычно — хотели, как лучше, а вышло, как всегда. В любом случае, крестьянская реформа получалась не такой агрессивной, как в нашей истории. Поскольку крепостными оставалось около десяти процентов от общего количества крестьян и рабочих. И без того две трети крестьян и рабочих были государственными, то есть приписными, а не крепостными. Им и до реформы платили за работу на государственных заводах, и неплохо платили. Рабочие получали зарплату за работу, понятное дело. А приписные крестьяне получали полкопейки-копейку в день за извоз на этих заводах. Примерно полгода приписной крестьянин на своей лошади (!) обязан был заниматься извозом. Привозил дрова, руду на завод с вырубки или пристани, увозил готовые изделия, примерно так. В любом случае приписные крестьяне и рабочие жили зажиточно, особенно на Урале.