Чтение онлайн

Двадцать седьмого февраля 1933 года в берлинском районе Лихтенберг собралось Политбюро КПГ. На повестке дня стоял единственный вопрос: последние мероприятия партии в связи с подготовкой к выборам в рейхстаг - последний бой с фашизмом в рамках «буржуазной демократии и законности». Хотя ни у кого уже никаких иллюзий не было. «Но сражаться надо до конца, - говорил Эрнст Тельман.
– На всех доступных нам фронтах»,

...Когда участники заседания Политбюро ночью стали расходиться по домам, в центре Берлина они увидели над остроконечными крышами старых кварталов большое зарево.

Горело здание рейхстага.

Еще не был потушен пожар, а уже верстался номер официальной газеты «Дер пройсише прессединст», которая вышла рано утром 28 февраля 1933 года с сенсационным сообщением: «Поджог рейхстага - дело рук коммунистов». Найдены планы коммунистической партии развязать гражданскую войну в Германии. В четыре часа утра 28 февраля в Берлине должно начаться коммунистическое восстание, сигнал к которому - поджог рейхстага, сообщалось на первой странице газеты. Берлинцев ждали грабежи крупного масштаба, а по всей стране в тот же день замышлялись - конечно же, коммунистами - террористические акты против отдельных личностей, против частной собственности и мирного населения в целом.

Так нацистами была осуществлена грандиозная провокация в государственном масштабе. Еще не был потушен пожар на Унтер-ден-Линден, а рейхспрезидент уже подписал закон «О защите народа и государства». В нем отменялись основные буржуазно-демократические права, записанные в конституции: на личную свободу, свободу слова, свободу собраний и демонстраций, тайну переписки и телефонных разговоров; был наложен запрет на всю коммунистическую и социал-демократическую прессу.

В ночь с 28 февраля на 1 марта 1933 года на КПГ обрушился фашистский террор еще невиданных размеров: было арестовано - ив тюрьмах и казармах штурмовиков тут же подвергнуто пыткам - около 10 тысяч человек. Среди схваченных, кроме коммунистов, были функционеры социал-демократии, лидеры буржуазных, оппозиционных фашизму партий. В ту же ночь на стенах берлинских зданий появились огромные белые буквы: «Рот фронт жив!»

Двадцать восьмого февраля во все полицейские участки по радио был направлен приказ арестовать 24 руководящих работника Компартии Германии. Во главе списка стояло имя Председателя партии, транспортного рабочего из Гамбурга Эрнста Тельмана.

В первых числах марта Политбюро КПГ приняло окончательное решение: Эрнст Тельман в целях безопасности должен выехать за границу и оттуда руководить организацией борьбы против фашизма. Тельман подчинился этому решению, хотя он страстно желал остаться в Германии, в центре предстоящих боев. Все было подготовлено к отъезду, который наметили на 5 марта 1933 года, в день выборов в рейхстаг…

«Сколько еще дней предстоит мне провести в этой камере?
– думал Тельман.
– Что же, надо ждать. Товарищи на воле не бездействуют. И со мной - моя жизнь, воспоминания. Я уйду в них, и время полетит незаметней. Отправимся сначала в детство...»

...Этот ветхий кособокий дом Иоганн Тельман купил у разорившегося владельца обувного магазинчика. Купил, соблазнившись дешевизной. Строжайшая экономия во всем - таково было жизненное правило Иоганна. Даже прежнюю вывеску он заменил только наполовину. Раньше над дверью во всю стену красовалась коричневая надпись: «Shuhladen» [3] . Иоганн Тельман замазал пять букв и намалевал заново «Obst» [4] , не тронув слова «laden» - лавка. Это ядовито-зеленое «Obst» так и кидалось в глаза, вызывая у прохожих невольную усмешку.

Однажды, когда отец уехал в деревню закупать свежие овощи, Эрнст решил сам докрасить злополучную вывеску. Отыскав банку с остатками зеленой краски, он отлил в нее керосина из лампы, старательно размещал, принес лестницу и взялся за кисть. Но зеленой краски хватило только на две буквы. Поэтому пегая чудо-вывеска так и осталась висеть еще долгие годы. Отец пытался приохотить Эрнста «к делу».

– Вот вырастешь - сам спасибо скажешь: будешь настоящим хозяином, - чуть не каждый день повторял он сыну.

Но торговля с малых лет совершенно не прельщала Эрнста. Единственное, чем он в хозяйстве занимался с удовольствием - это ухаживал за лошадью. Спозаранку, еще до школы, мальчик приносил для Бамби воду, насыпал в торбу овес, а после занятий подолгу чистил гнедого скребницей и расчесывал ему шелковистую гриву. И конь благодарил своего маленького друга ласковым ржанием, щекотно тыкаясь мягкими губами в шею, обдавая парным дыханием.

– Тебя только и видишь в стойле да за книжками, - ворчал отец.
– Я не против книг, но зачем же по ночам столько керосину жечь? Может, ты вообразил, что я нефтяной король? Давай-ка в воскресенье собирайся на рынок.

В общем-то, на рынке было совсем не скучно, да только Эрнст терпеть не мог стоять за прилавком стыдно... Особенно, если знакомые ребята увидят. Как правило, телегу нагружали ящиками с овощами, рыбой - ею отец запасался у местных рыбаков. Часто прихватывали еще и грабли. Их Тельман-старший скупал оптом у своих земляков-гольштейнцев [5] . Грабли эти сделанные из узких железных пластинок с загнутыми концами, народ брал охотно - ими было удобно сгребать мусор и опавшие листья.

Рынок находился неподалеку от дома, сразу за церковью святого Николая. Наведывался сюда только простой люд, потому что товар здесь стоил недорого, а продавцы мало чем отличались от покупателей по достатку - лишнего не запросят...

Походив по рядам и справившись о ценах, отец обычно говорил Эрнсту, что почем, и уходил в пивную. Мальчик ловко управлялся с весами и быстро считал в уме.

Соседи частенько говорили Иоганну Тельману:

– Лучший товар - твой сын.
– И, смеясь, добавляли: - Сколько за него запросишь? Купим за любую цену - такой головастый парень!

Однажды, когда отец, как всегда, отправился в пивную, а Эрнст остался торговать, к прилавку подошел матрос. Никогда бы не удивился мальчик, увидев матроса: в портовом Гамбурге они встречались повсюду. И на рынок, конечно, заглядывали - покупали всякую снедь. Но на этого морского волка Эрнст смотрел с изумлением: перед ним стоял великан.

– Что вы хотите купить?
– робко спросил он.

Матрос внимательно посмотрел на Эрнста, взъерошил ему волосы, улыбнулся.

– Ну, здравствуй, Тедди! [6]– сказал он.
– Будем знакомы. Меня зовут Хорстом.

– А меня Эрнст Иоганн.

– Может быть, и так, - засмеялся матрос.
– Но ты настоящий Тедди. Вот сейчас я покажу тебе твоего двойника.

Хорст раскрыл деревянный сундучок, покопался в нем и достал золотистого плюшевого медвежонка.

– Глянь-ка, шерсть у него точно такая, как твои кудри. И такой же, как ты, крепыш. А что зовут его Тедди, так про это даже на бумажке написано. Бери себе на память. Да бери же!

И как раз в это время у прилавка оказалась неразлучная троица: долговязый Томас Блекерт, Антон и Вилли по прозвищу Мячик - мальчишки с соседней улицы.