Чтение онлайн

Наша юность, военные годы, вся героическая борьба нашей жизни - все это, оживая, проходит передо мной! Вспоминаю давно забытые отдельные события и пытаюсь предугадать будущее... Надежда медленно возвращается ко мне, новая надежда начинает ободрять мое сердце. Кто располагает таким источником жизни, тот счастлив вопреки всем страданиям. Кто обладает в душе таким сокровищем, тот богат. Человек полон дремлющей любви. Счастлив тот, в котором она просыпается и кто умеет сохранить ее живой. Он ищет и находит в себе счастье, чтобы осчастливить других людей, свет, чтобы озарить их, жизненные силы, живую надежду!

Всегда остается тяжелой задачей передавать на далекое расстояние такие мысли и слова, которые действенны лишь в непосредственной близости...

Для хорошего брака характерны взаимоотношения любви и доверия, дополнение друг друга, глубокое уважение и прежде всего безусловная верность супругов. Верность - самое драгоценное, что может быть вообще дано человеку, особенно в тяжелые часы жизни, когда ценность времени должна проявляться в тесной сплоченности и солидарности. Если муж и жена живут в двух разных мирах и каждый чувствует себя уютно лишь в своем мире, не испытывая тоски по другому, то счастье их прошло... Наша жизнь преисполнена страданий и любви. Когда же придет решение нашей тяжелой судьбы? Иногда в жизни все быстро меняется... Когда же нам улыбнется радостный час свободы, когда я вернусь на дорогую, любимую родину? Надо обладать мужеством и терпением...»

...Шестнадцатого апреля 1936 года Эрнсту Тельману исполнилось 50 лет. Накануне состоялось свидание с женой и дочерью, которое тюремное начальство пыталось всячески омрачить: встречу сократили до получаса, ни на минуту не оставляли их наедине, грубыми окриками вмешивались в разговор.

Но ничего не могло испортить праздника. Главное он узнал: все передовое человечество с ним. Люди доброй воли на всех континентах помнят, любят, борются за его освобождение: митинги и демонстрации во многих странах мира с требованием свободы Эрнсту Тельману; посольства Германии засыпаны требованиями частных лиц, целых организаций - немедленно прекратить незаконное содержание в тюрьме вождя немецких коммунистов. В Москве в Колонном зале Дома союзов Политбюро Коммунистической партии Германия по согласованию с Советским правительством провело торжественное собрание в честь юбиляра, на котором со страстной речью выступил Вильгельм Пик. Поздравительные телеграммы Эрнсту Тельману идут прямо на тюремный адрес от многих деятелей мировой культуры и среди них от Максима Горького, Ромена Роллана, Эриха Вайнерта, Арнольда Цвейга, Иоганнеса Р. Бехера.

Все это, естественно, знали и гитлеровское правительство, и тюремщики из Моабита. Семнадцатого апреля 1936 года в камере Эрнста Тельмана появился - какая честь!
– директор тюрьмы Моабит доктор Штруве.

– Примите и мои поздравления, господин Тельман, - сказал он, сухо улыбнувшись.
– Кстати, вот еще несколько посланий. Вчера я их попридержал, чтобы не омрачать вам праздник.

Дверь захлопнулась. Эрнст стал читать письма. Их было три. Все сходны по содержанию. Особенно его позабавило одно, в нем была квинтэссенция всех остальных, но - каков стиль!

«Красная собака! Тухлый коммунистический пес!

Жаль, что в твой смердящий юбилей тебя охраняет закон, и мы не можем проникнуть в камеру, чтобы поздравить тебя лично. Но знай, предатель, русский шпион, твой смертный час придет, мы тебя достанем. 0 тогда у нас будет короткий разговор, для тебя последний. Жди.

Патриоты Германии».

«Больше ничего не придумали, - усмехнулся Эрнст.
– Положительно все без изменений в их головах. И, боже, как все повторяется!..»

...Объединенное собрание коммунистов и членов Независимой социал-демократической партии Гамбургского порта началось вечером 17 июня 1922 года. Дебатировался жгучий вопрос: создание единого фронта против контрреволюции и реакции, которые в последнее время в Гамбурге совершали одну диверсию за другой: в ночь на 1 июня Германская национально-народная партия устроила «праздник Скагеррака» - произносились националистические речи с призывами к убийству коммунистов, была сделана попытка поджечь издательство газеты «Гамбургер фольксцайтунг»; 1 июня среди бела дня неизвестные, которым удалось скрыться, подорвали взрывчаткой памятник жертвам революции на кладбище Ольсдорф; в последующие ночи дважды были совершены нападения на книжный магазин коммуниста Ноймана; в городе действовала тайная профашистская организация «Консул», которая в своих листовках грозила расправой над лидерами рабочего движения, и одним из первых в черных списках значилось имя Тельмана.

...Собрание затянулось далеко за полночь. Эрнст уже трижды брал слово.

Он стоял на трибуне, большой, сильный, непреклонный, его голос гремел в переполненном зале: - ...Я еще раз повторяю: сейчас мы должны забыть наши частные разногласия. Да, да! Если мы боремся за интересы рабочих - мы перед лицом наступающей контрреволюции должны их забыть! На провокации ставленников буржуазии и капиталистов мы призваны своим классом сплотиться в едином строю и на каждый удар отвечать сокрушительным ударом!

Зал разразился аплодисментами, отовсюду кричали:

– Правильно, Тедди!

– Нечего спорить по пустякам, когда эти молодчики совсем распоясались!

– Будем голосовать за предложение Тедди: объединиться!

Ночь шла к концу, когда почти единогласно приняли резолюцию.

Расходились шумно, большими группами, ко на каждом перекрестке людей становилось все меньше и меньше.

Близился рассвет. На посветлевшем небе более четко стали выделяться силуэты колоколен святого Петра и Павла. Они казались близнецами, всегда стоящими бок о бок в центре города.

После духоты помещения, в котором проходило партийное собрание, на улице дышалось легко. Тельман остался со своим другом Эдгаром Андрэ, который жил рядом на соседней улице. Шли молча.

– О чем ты думаешь?
– спросил Андрэ сосредоточенно молчавшего Эрнста.
– Собрание прошло на славу. Такого единства мнений, как сегодня, не было по крайней мере ни разу за последние полгода.

– Да, собрание действительно на редкость удачное, - согласился Тельман.

– Но ты чем-то недоволен, Тедди?

– Нет, нет... Просто неспокойно на душе. Даже сам не знаю, почему...
– Тельман ускорил шаг.
– Знаешь, Эдгар, пошли побыстрее.

– Да в чем дело, Эрнст?

Тельман не ответил.

Последний поворот, за ним Сименсштрассе, дом, где Тельманы снимают скромную двухкомнатную квартиру. Теперь оба почти бежали. Волнение товарища передалось Андрэ. Завернули за угол.

И вдруг впереди у дома, в котором жил Тельман, раздался оглушительный взрыв. На мгновение они замерли, затем снова побежали - первым Тельман, за ним Андрэ.

У черного проема окна появились люди. Их немного, разбуженных взрывом в такой ранний час. Но подходят все новые и новые, образуя живую защиту вокруг высаженного взрывом окна.

На подоконнике и на земле закопченные стекла. Оконной рамы на месте нет. Искореженная, разломанная, она валялась внутри комнаты на полу рядом с перевернутыми стульями и столом. На одеяле, которым была покрыта кровать, стоявшая недалеко от окна, - на ней обычно спят Роза и Ирма - зияет множество дыр и дырочек, больших и совсем маленьких: следы от осколков гранаты. В дальнем углу, зацепившись за шкаф, висит сломанный стебелек комнатного цветка, отброшенного взрывом.