Чтение онлайн

Георгиос насупился и покачал головой, так что щеки его затряслись.

— Не беспокойтесь, — проговорил он. — Добро пожаловать в нашу семью, юная леди!

Его жена протянула руку, крашенную хной, и потрепала Викки по щеке. Потом мягко улыбнулась и хлопнула в ладоши.

— А сейчас будем пить чай, — сказала она. — Адам всегда торопится, но мы не будем обращать на него внимание, и тогда он останется, вот увидите! — Она отдала приказание слуге, появившемуся в дверях, и повела всех к кожаным пуфам, которыми был обставлен дальний конец комнаты. — Ну, а теперь, — сказала она, усевшись и удобно скрестив ноги в шароварах, — вы должны нам рассказать все о себе!

Умм-Яхья приготовила очень сладкий зеленый чай. Первому она подала чашку мужу, потом Адаму.

— Вот видите, какие мы стали современные, — улыбаясь, поддразнила она его. — Думали ли вы распивать с нами чаи?

Адам рассмеялся в ответ. Сумрачность его исчезла, и выглядел он так же беззаботно, как и хозяйка дома.

— Вы должны рассказать мисс Тремэйн о ваших обычаях, — заметил он. — Впрочем, она может их и не оценить.

Но Умм-Яхья не была обескуражена.

— Вы забываете, — сказала она с достоинством, — что я училась в Англии. Мисс со мной будет чувствовать себя как дома.

Викки с трудом проглотила тошнотворное питье, размышляя, сможет ли достаточно сблизиться с женщиной старше себя, чтобы попросить ее не класть ей в чай сахара. Она отказалась от второй и третьей чашки, что пили остальные, и довольствовалась мизерным количеством на донышке сколь могла долго, поеживаясь от неодобрительного взгляда Адама.

Пока другие болтали, Викки с восхищением рассматривала покрывавшие пол персидские ковры и редкой, удивительной красоты потолок. Повсюду были видны следы времени, краска кое-где облупилась, кое-где исчезла совсем. Может быть, думала Викки, ее хозяева не так давно разбогатели, и ей стало грустно, как всегда бывает при виде прекрасных вещей, приходящих в упадок.

— Не хотите ли пройти со мной, я покажу вам вашу комнату, — внезапно обратилась к Викки Умм-Яхья, легко поднявшись с пуфа. Адам тоже поднялся, осторожно поставив маленькую чашку на медный поднос.

— Надо договориться, как мисс Тремэйн вернется в магазин, — сказал он.

— Я ее отведу, — просто ответила Умм-Яхья. — Ей понадобится некоторое время, чтобы ориентироваться у нас. Наши базары очень путают иностранцев.

Адам поклонился.

— Это вас не обеспокоит? — спросил он из вежливости.

Умм-Яхья покачала головой.

— Мисс Тремэйн будет с нами в полной безопасности, — повторила она, глядя ему прямо в глаза. — Но «мисс Тремэйн» звучит уж очень официально. Как ваше имя, дорогая?

Викки была польщена этим проявлением нежности.

— Виктория, — прошептала она, — но все зовут меня Викки.

— Тогда вы не станете возражать, если я буду называть вас так же? — продолжала Умм-Яхья решительно. — Какое милое имя! — Она взяла чайный поднос и нежно улыбнулась мужу. — Не забалтывайся с Адамом, Георгиос. У него есть и свои дела. Викки — единственный помощник, которого они прислали вам? — спросила она высокого англичанина.

— Нет, — поморщился Адам. — Они прислали женщину и дурака! Хорошенькое сочетаньице!

— Криспин не дурак! — Викки сама испугалась своей реакции. — Он очень умный и чрезвычайно чувствительный человек!

Умм-Яхья протянула к ней руку, подавляя усмешку.

— Какая отвага! Вы должны привести этого молодого человека и представить его мне, если Георгиос не против, — добавила она. — Вы летели вместе?

Умм-Яхья за руку вывела Викки из комнаты, держа с опаской в другой руке чайный поднос, который передала слуге, как только они покинули комнату для гостей.

Викки проследовала за своей хозяйкой в гаремлик, а затем в явно дамскую гостиную, где Умм-Яхья упала в кресло и зашлась от смеха.

— Хороши же вы были с Адамом! — сумела она наконец объяснить причину своего веселья.

Викки смутилась.

— Извините, если я была с ним невежлива, — произнесла она натянуто. — Но в самом деле! Откуда он может знать, каков Криспин?

— Он живет здесь слишком долго, — улыбнулась Умм-Яхья. — И уже начал мыслить, как араб.

— Это плохо? — невинно поинтересовалась Викки.

Умм-Яхья покачала головой, глаза ее светились.

— Как же это может быть плохо? Я сама арабка! Нет, просто он не может больше ценить мужчину, который в работе уступает женщине. Думаю, вы играли первую роль в вашем тандеме с Криспином?

— Возможно, — неохотно допустила Викки. И это было действительно так. Идеи были обычно ее, но Криспин быстро все схватывал и часто лучше ее претворял в жизнь. — Мы работаем вместе очень хорошо, — добавила она.

— Тогда я понимаю, почему Адам думает, что этот мужчина — дурак, — торжествовала Умм-Яхья. — Вам с ним не сработаться и за тысячу лет.

— Да почему же? — Викки была искренне удивлена.

Умм-Яхья печально покачала головой:

— Никто вам не сможет объяснить этого, дорогая. Вам предстоит понять это самой.

Она похлопала в ладоши, и целая орава детей вбежала в комнату, галдя наперебой и путаясь в широченных шароварах матери. При виде Викки они примолкли, поедая ее глазами на безопасном расстоянии.

— Мои дети, — объявила Умм-Яхья, хотя нужды в этом не было. Она их представила, вначале сыновей, потом дочь, такую же красивую, как и мать, с теми же прекрасными серыми глазами и классическими чертами лица. У старшего сына, Яхьи, была черная курчавая шевелюра и глубокие карие глаза. Его брат Хабиль был очень похож на него, но с серыми глазами. Девочка была старше братьев. Ее звали Текла, и она оказалась самой любопытной из детей.

— Вы правда приехали из Англии? — спросила она Викки. Она говорила по-английски довольно хорошо, но с присущей арабам резкостью. — Я тоже поеду в Англию, когда подрасту.

— Мы все поедем, — вставил ее брат с полным отсутствием интереса к проекту. — А вы что-нибудь привезли?

Викки засмеялась и кивнула. Кто-то сунул ей перед отъездом коробку конфет, кроме того, у нее были английские монетки и марки, тоже могущие представлять для них интерес.

— Мы покажем вашу комнату, — заявила Текла. — В которой она будет жить? — требовательно спросила она у матери.

Та вздохнула и встала.

— Ваша комната будет рядом с комнатой моей дочери. Комната мальчиков — напротив. — Умм-Яхья опять вздохнула. — Нам очень нравится этот дом, хотя он и маловат для нашей семьи. Георгиос все чаще заводит разговоры о переезде куда-нибудь в новые районы, но здесь жить удобнее.

— О, я не выношу переездов! — воскликнула Викки. — Что может быть романтичнее, чем жить на Прямой улице в Дамаске?

Ребята побежали впереди по мраморным ступенькам, толкая и стараясь опередить друг друга. Они ворвались в комнату наверху и заспорили, кто из них пропустит англичанку.