Роза Дюруа
Шрифт:
Рикардо "поперхнулся" пожеланием доброго утра и, приподнявшись на локте, с подозрением уставился на жену.
– Ты отдаешь отчет своим мыслям?
– спросил он.
Она посмотрела на него снизу вверх и, стесняясь, спросила:
– Я говорю, не кажется ли тебе, что было бы хорошо, если бы рядом с нами лежал младенчик?
– Уф!
– воскликнул Рикардо.
– Да, именно это мне кажется. Давай я тебе его рожу...
– Рикардо, - сказала Роза, и глаза ее увлажнились.
– А вдруг...у меня не будет детей?
– Что ты говоришь! Какие у тебя основания так думать?
– Не знаю...Я так стараюсь, а он...никак не зачинается!
Рикардо улыбнулся и поцеловал жену.
– Мало стараешься, - полушутя-полусерьезно сказал он, вставая.
– Старайся больше! У тебя это неплохо получается...
– Рикардо, прекрати говорить гадости!
– вспыхнула она.
– Какие же это гадости! Это прелести!
– Может быть, я не способна?
– Я не врач, и ты не врач. Если у тебя возникают какие-то вопросы на этот счет, давай обратимся к специалисту.
На том они и порешили.
Перебирая старые бумаги, Дульсина нашла письмо, которое прислала ей погибшая на железнодорожном переезде в собственной машине Леонела. Письмо это она написала из города, где умерла ее бабушка, которую она приехала хоронить.
Бедная Леонела! Ослепленная ненавистью к Розе, она не смогла точно осуществить свой замысел: если бы она убила Розу, сегодня она - Леонела - была бы женой Рикардо, и Дульсина не должна была бы жить за темно-зеленой марлевой занавеской!
Дульсина пожалела, что сейчас Леонелы больше нет рядом с ней. Леонела была ей как сестра: она с полуслова понимала каждую мысль Дульсинв, придавая ее замыслам неповторимо будоражащий аромат риска.
Леонела слепо ревновала "Дикарку" к Рикардо, за которого безуспешно хотела выйти замуж.
А ведь она была уже у самой цели: Рикардо жил с красавицей Леонелой как с женой в его маленькой квартирке в центре, где их однажды и увидела Роза.
Уже готовилась их свадьба, Леонела сшила шикарное платье у француженки... Стоп!
А почему бы и не напомнить "Дикарке" о Леонеле? О квартире, где она "застукала" Леонелу в постели с Рикардо?
Почему бы, скажем, не свести в этой квартире Рикардо и...Ванессу, двоюродную сестру Леонелы, такую же красавицу, как она?
Дульсина поздравила сама себя с тем, что ее голова все еще способна рождать интересные проекты.
Она стала обдумывать эту "партию", но ход ее размышлений на эту тему прервало появление Кандиды.
– Дульсина, - сказала она.
– Помнишь ту фотографию, где на Рождество сфотографировались все домашние?
Дульсина прекрасно помнила и фотографию, и то, что происходило в те дни.
Накануне того дня она узнала о беременности сестры и то, что беременна она от лиценциата Федерико Роблеса, которого Дульсина прочила себе в мужья. А через два дня после того, как все они запечатлелись на фотобумаге, Дульсина столкнула сестру с лестницы, что повлекло за собой выкидыш и отправку Кандиды в лечебницу для душевнобольных...
– Конечно!
– ответила она, пытаясь угадать, зачем Кандида спрашивает об этой фотографии.
– Не могла бы ты мне ее дать?
– Для чего?
– Я хотела бы увеличить лицо Федерико...
Дульсина внимательно поглядела сквозь прорези для глаз на сестру. С виду она выглядела как обычно, но Дульсина тут же угадала, что ее душевное состояние оставляло желать лучшего.
– И что же ты намерена делать с этим лицом?
– мрачно спросила она.
– Как что! Я хотела бы повесить портрет Федерико на стену в своей комнате!
– Не считаешь ли ты оскорбительным для меня выставлять напоказ в нашем доме портрет человека, которого я...- Дульсина не решилась сказать "убила".
– Который был моим мужем?
– Он был и моим мужем, и мне дорога память о нем! Как женщине...
– Ты все еще считаешь себя его женой?
– с презрением спросила Дульсина, забывая, что имеет дело с больной.
– Ты все еще полагаешь, что ты женщина как все?
– Конечно, - спокойно ответила Кандида.
– Ребенок должен знать своего отца.
При всем при том, что Дульсина не раз наблюдала смену ее поведения и слышала от нее более чем странные суждения, она вздрогнула и встала, нервно теребя платок.
– Какой ребенок?
– тихо и как можно ласково спросила она.
– Наш ребенок. Ведь он когда-нибудь должен родиться?
– полувопросительно-полуутвердительно сказала Кандида.
– Так ты дашь мне фотографию? Я отдам ее увеличить.
– Конечно, но не сейчас. Я должна ее найти.
Умиротворенная Кандида вышла из комнаты.
Дульсине не понравилось то, что она услышала от сестры...
Глава 4
Хотя Розе так и не удалось побывать в Гвадалахаре, где она надеялась раздобыть уникальные декоративные растения, интерьер магазина, почти готового для открытия, выглядел весьма привлекательно.
Клаудио Монтес действительно был одним из лучших дизайнеров Мексики. Можно было не сомневаться, что у магазина будет немало поклонников.
Клаудио Монтес пригласил фотографов из модных журналов: их репортажи должны были привлечь внимание элиты к декоративным растениям как средству оформления жилых пространств.
Заинтересовались магазином и керамисты: где растения, там и вазы, вазоны, горшки.
Ожидали на премьеру и друзей с телевидения, которые обещали сделать специальную передачу с подиума, оформленного под телестудию. Передачу эту - на экологическую тему - должен был вести популярный диктор.
Но главным сюрпризом должен был стать отрывок из пьесы только что получившего Нобелевскую премию выдающегося мексиканского поэта и философа Октавио Паса - "Дочь Раппачини", сюжет которой был связан с миром теней.
Пьеса эта, написанная по мотивам одной древней легенды, рассказывала о девушке из Падуи, которую ревнивый отец, ученый-алхимик, искусно вскормил ядовитыми плодами, ягодами и растениями. Он полагал, что таким образом защитит дочь от домогательств легкомысленных ухажеров, которые должны были погибнуть, поцеловав ее, однако причинил ей душевные страдания, когда она сама влюбилась в приезжего студента Хуана...