Чтение онлайн

– Отлично!
– от избытка чувств Федерико Саморра ударил мощным кулаком по столу.
– Сегодня же пишу рапорт начальству.
– Он помрачнел и обернулся к Пончо: - Кстати, а куда это вы выходили с Фуэнсантой?

– Мы ходили покупать бумагу для факса, дон Федерико, - не моргнув глазом ответил Пончо.
– В магазин на улице Алькала-де-Энарес.

– Ну-ну, - ответил Федерико Саморра, и было непонятно, поверил он или нет.

Эрлинда шла домой в полном смятении. С одной стороны, она была рада, что получила какие-то вести от брата. Его столько раз переводили из одной тюрьмы в другую, что она потеряла все его следы. А сам он ей не писал, да и откуда бы он мог узнать ее новый адрес? Но откуда же тогда он теперь узнал номер ее телефона? Все это было очень и очень подозрительно. С другой стороны, судя по тому, что сказал этот человек, который назвался Ченте, Густаво опять совершил побег. Значит, его разыскивает полиция и его могут снова поймать. Кроме того, Эрлинда не знала, как сообщить эту новость Рохелио, а сказать придется, иначе как объяснить, куда она истратила деньги. Это, конечно, была не такая уж большая сумма, но они с Рохелио люди не очень богатые, а теперь придется начать экономить, чтобы заплатить за образование Тино...

Все это было так непонятно, так подозрительно, что Эрлинда не знала, что и думать. Хорошо бы с кем-нибудь посоветоваться, рассказать обо всем, но с кем?

Эрлинда надеялась, что Рохелио еще не вернулся с работы и у нее еще будет время что-нибудь придумать. Однако вопреки ее ожиданиям Рохелио был уже дома. Он казался очень довольным - в фирме, где он работал, ему обещали прибавку к жалованью. Это означает, правда, что в ближайшее время ему придется работать сверхурочно.

– Зато мы сможем остаться в этой квартире и ничего больше не искать, - говорил Рохелио.
– Ради того, чтобы дать образование сыну, я готов работать и за троих.

– Может быть, и мне пойти куда-нибудь хотя бы на полдня?
– робко предложила Эрлинда.
– Я думаю, Мануэла справится с Тино.

– Ребенка должна воспитывать мать, - ответил Рохелио.
– Посмотри, как портит племянницу Кандида.

– Ну, тут во многом виноват твой брат Рикардо, - ответила Эрлинда.
– Он то заваливает девочку подарками, то вдруг почти перестает обращать на нее внимание.

– Его тоже можно понять, Эрлинда, - вздохнул Рохелио.
– Пережить столько, сколько пережил он... Не знаю, сможет ли он когда-нибудь окончательно оправиться от потери.

– Вот и я сегодня весь день вспоминала Густаво, - решила начать издалека Эрлинда.
– Ведь я так любила своего братишку. Мне до сих пор не верится, что он стал закоренелым преступником.

– Возможно, он исправится, когда выйдет на свободу, - ответил Рохелио.
– Мы, разумеется, на первых порах поддержим его во всем. Я, скорее всего, смогу помочь ему устроиться на работу. А дальнейшее будет зависеть от него самого.

– Да, конечно, - поспешила согласиться Эрлинда.
– Когда он выйдет на свободу... А если он вдруг снова сбежит и на этот раз его побег окажется удачным, что тогда?..

– Нет, Эрлинда, из беглого преступника не может получиться честный человек. Ведь он будет все время жить с ощущением вины, будет знать, что его ищут. Будет всего бояться и рано или поздно снова сойдется со своими прежними дружками и встанет на путь преступлений.
– Рохелио улыбнулся.
– Будем надеяться на лучшее, Эрлинда. Ведь, по-моему, Густаво осталось сидеть уже совсем недолго. Он бы давно вышел, если бы тогда не совершил этой глупости.

Эрлинда закусила губу.

– Не будем больше о грустном, - улыбнулся Рохелио и обнял жену.
– Что у нас сегодня на обед?

– У нас...
– Эрлинда чуть не плакала, - бобы, картофель... немного томатов. Ты же сам сказал, что мы теперь должны экономить...

– Ну все же не до такой степени, - засмеялся Рохелио.
– Экономить - это же не значит голодать.

Рикардо открыла Селия. По лицу служанки он понял - дома не все в порядке.

– Ах, сеньор, где же вы были?
– приговаривала Селия, принимая у него шляпу.
– Утром сеньорита Дульсе так расстраивалась, требовала у сеньориты Кандиды, чтобы та немедленно отправилась за вами, где бы вы ни были. Вы бы хоть позвонили девочке накануне. И потом она отказалась, чтобы ее провожали в школу...

– Давно пора было прекратить водить ее в школу, Селия. Она же почти взрослая, - сказал Рикардо. Он знал, что виноват, но не хотел показывать этого перед старой служанкой.
– Что у нас на обед?

– Томатный суп, картофель "фри", мясо по-кастильски, - ответила Селия.

Рикардо вошел в гостиную, где сидела Кандида и вязала. Когда он вошел, она демонстративно приветствовала его, не поднимая глаз от вязанья.

– Как Дульсе?
– спросил он.

– Отказалась обедать, сидит у себя, - ответила Кандида и только теперь взглянула на брата.
– Ты должен поговорить с ней. Она убежала от Селии, когда та пришла за ней в школу. Потом нагрубила мне, сказала, что я ничего не понимаю. И я действительно не понимаю, Рикардо, как можно совершенно не заниматься воспитанием дочери. Ведь я ей всего лишь тетя, и уже не молодая. Вчера на рынке какой-то мальчишка назвал меня "бабушкой".

– В чем же дело с Дульсе?

– Наверно, она обиделась, что ты не позвонил ей, не сказал, что не придешь домой. Она уже думает невесть что.

– Но что она может понимать?

– Она уже не такая маленькая девочка, Рикардо. Кроме того, современные дети понимают гораздо больше, чем мы понимали в их возрасте.

– Ну что ты говоришь, Кандида, - махнул рукой Рикардо.
– Ты просто ее вконец избаловала. Я уверен, что ничего подобного ей не приходит в голову.

В это время раздался звонок.

– Кто это может быть?
– удивилась Кандида.
– Я никого не жду. Селия, узнай, кто там.

Селия пошла открывать входную дверь.

– Может быть, это Ванесса?
– предположила Кандида.

– Дона Рикардо просит учитель дон Баудилио.

Кандида и Рикардо переглянулись.

– Проси его пройти, Селия.

Дон Баудилио выглядел еще очень внушительно в свои шестьдесят с лишним лет - копна седых волос, трость в руках. К него училось не одно поколение жителей этого квартала, он помнил и братьев Линаресов. Дона Баудилио считали строгим, но справедливым, и то, что он пришел поговорить о Дульсе, свидетельствовало о том, что ее поведение перешло всякие границы.

– Присаживайтесь, дон Баудилио, - сказала Кандида.
– Я сейчас принесу вам чашечку кофе.

Дон Баудилио сел в мягкое кресло.

– Большое спасибо, - сказал он, принимая чашечку кофе из рук Кандиды.
– К сожалению, я пришел огорчить вас. Последнее время я недоволен Дульсе.

Кому приятно слушать о плохом поведении своего ребенка, и Рикардо, по мере того как дон Баудилио говорил, начинал приходить в отчаяние, испытывая одновременно угрызения совести. Учитель рассказывал, что Дульсе Линарес, которая раньше была невнимательной, теперь вообще перестала слушать учителей на уроках и, что хуже того, стала грубить старшим, вот и сегодня она надерзила самому дону Баудилио. Кандида в ужасе только всплескивала руками.

– Я отнял у нее записку, которую она передавала Долорес Алонсо, а она заявила мне, что я читаю чужие письма, и без разрешения ушла с урока, - вздохнул дон Баудилио.
– Это что касается поведения. Учится она тоже весьма и весьма неважно. У нее ухудшились оценки по всем предметам. А ведь она очень способная девочка. Что-то ей мешает учиться. Вот, - он вынул из кармана сложенный вчетверо листок бумаги, - та самая записка. Подумайте, может быть, мы вместе с вами сможем как-то повлиять на Дульсе?