Чтение онлайн

Мне не нужно много времени, чтобы подумать. По правде говоря, есть одна вещь, которую я хотела сделать в тот день, когда приехала сюда, и сделала бы, если бы не боялась бежать.

— Ну, есть кое-что. Ты должен пообещать, что не будешь смеяться, — говорю я ему.

Он делает крест на груди.

— Чтоб мне сдохнуть.

— Можно нам мороженого?

— Мороженое? — он моргает.

Я тяжело киваю.

— Да! Мои родители… они были немного чрезмерно оберегающими. Ну, не всегда. Мое самое раннее воспоминание — это когда мне было три года, и моя мама купила мне ванильное мороженое на ярмарке. Такое вкусное, холодное и чудесное. Это был последний раз, когда я ела мороженое или ходила на ярмарку. Я выросла в какой-то…

Мой голос замолкает, когда я думаю, как это объяснить.

— Не коммуне, — нерешительно говорю я, потом смеюсь. — Это звучит слишком расслабленно и вседозволенно. И не ультрарелигиозная секта. Многие семьи, жившие в нашем сообществе, были довольно религиозны, но дело было не в этом. Большинство из них искали то, чего, по их мнению, им не хватало, образ жизни, который не прельщал бы их всяким новым появляющимся нововведением. Звучит хорошо и благородно, но это также изолировало. Это была идея моего дяди после его развода. У него был способ убедить других, что с ними не в порядке не они сами, а общество, в котором они живут, поэтому мы жили отдельно от него. Мы все еще могли бы использовать его. Это не было похоже на то, чтобы быть амишами или что-то в этом роде. У нас был интернет, телевидение и современная одежда. Нам просто не разрешалось общаться со «слепыми овцами», как их называл дядя Джордж. Мы должны были быть готовы к тому дню, когда общество падет, и мы будем вынуждены жить без него.

— Хорошо. Я не понимаю, какое это имеет отношение к мороженому.

Я пожимаю плечами.

— Излишества общества. Мороженое приводит к сахарной зависимости, делает вас медленным и неспособным постоять за себя. Именно такими, как они хотят, чтобы вы были. Вот что он имел в виду под «слепой овцой».

Он издает низкое горловое рычание.

— Глупый. Хотя здесь есть кое-кто, кто полюбил бы твоего дядю.

— Это глупо, — говорю я ему. — Вот почему я ушла. Как только я стала достаточно взрослой, чтобы они не могли по закону держать меня там, я уехала. У меня была секретная стипендия в колледже из-за единственной роскоши, которую позволили мне родители, — летнего лагеря по робототехнике. Я разработала ИИ, который каким-то образом был показан благотворительному фонду, который позже связался со мной. Мне предложили стипендию, несмотря на то, что я училась дома, и я ее приняла. Первое, что узнали мои родители, было, когда я сказал им, что ухожу, иначе они нашли бы способ отобрать у меня её, я уверена.

— Ты сделала все это сама? — спрашивает Каллэн. Его хмурый вид напряжен.

Я киваю.

— Мне пришлось.

Он притягивает меня к себе, целуя в макушку.

— Малышка, ты потрясающая. И удивительные люди определенно заслуживают любого удовольствия, которое им нравится. Правда в том, что я тоже никогда раньше не ел мороженого. Не потому, что кто-то сказал мне, что я не могу. Просто потому, что это место изолировано. Так что это будет приключением для нас обоих. Посмотрим, что есть у «слепых овец», чего нет у нас, хорошо?

Я киваю и смеюсь, затем смотрю, как он одевается и тушит огонь. Затем он широко раскидывает руки, и я со смехом прыгаю в них, прижимая голову к его груди, пока он несет меня назад, откуда мы пришли.

Глава 7

Сестина

Спускаясь с холма, Каллэн останавливает грузовик.

— Не смотри, детка, — говорит он, выпрыгивая, но я никак не могу пропустить то, что он увидел.

Скривившись, я отворачиваюсь, но это зрелище уже врезалось в мой мозг.

Тела трех овец лежат неровным треугольником, окрашивая кончики высокой травы в красный цвет от крови. Они были разорваны на части, их внутренности вытянуты наружу в виде звезды вокруг небольшого плоского камня с выжженным на нем каким-то символом.

Я делаю глубокие вдохи, пока жду, отказываясь повернуться в сторону Каллэна, когда грузовик качается под его весом.

— Это сделал волвен? — спрашиваю я, когда он запускает двигатель.

— Нет. Волвены не играют со своей едой. Даже фералы. Это было что-то другое. Какой-то ритуал. Шериф вчера сказала мне, что у одного из наших соседей-людей пропали три овцы, и теперь они ищут большое животное. Но ни одно животное не сделало этого. Этот символ на камне мне знаком, но я не могу его определить, и, судя по траве, это место используется не в первый раз. Это земля Пакта. Кто бы это ни сделал, он был храбр или не знал, кто мы такие. Если бы я не знал, что они все мертвы, я бы поклялся… — он замолкает и отстраняется.

Я оборачиваюсь и вижу, как он качает головой, задумчиво сдвинув брови.

— Ты знаешь, кто это был?

Он выдыхает, затем хватает мою руку, подносит ее к своим губам, целует мои пальцы, а другой рукой управляет.

— Не думай больше об этом. Я хочу, чтобы мы наслаждались этим приключением. Я обсужу это с Роарком позже.

Секунду смотрю, потом наклоняюсь и целую его в щеку. Мне нужно сосредоточиться, чтобы отвлечься от мыслей о моей коже на его коже. Его раздутые ноздри говорят мне, что он знает, о чем я только что подумала. Я немного сдерживаю улыбку. Я доверяю ему. Если он скажет, что это был не волвен, я ему поверю. Я знаю, что у него есть подозрения насчет того, кто это был, просто мне кажется, что он не хочет в это верить.

Когда город появляется в поле зрения, его красота заставляет меня задыхаться. Вчера я не смогла оценить его с такого ракурса, учитывая, что на меня напал дикий волвен и все такое. Небольшой городок раскинулся по обеим сторонам устья реки, соединенных узким мостом с отвесными скалами, возвышающимися по обеим сторонам, и дорогой, по которой я ехала, вьющейся между ними. В гавани стоит рыбацкая лодка, и еще одна возвращается, солнце блестит на волнах.

Внезапно мне приходит в голову мысль, что это может быть место, которое я называю домом. Конечно, я хочу закончить колледж, но я могла бы быть счастлива здесь, живя с Каллэном.

Затем вторгается другая мысль.

Я только сейчас узнала об истинных парах, а до этого словно всю жизнь была в приюте. Что, если то, что я к нему чувствую, это то, что предположил Роарк? Просто человеческая похоть. Если бы у меня было больше жизненного опыта, могли бы быть и другие мальчики. И если это так, возможно ли, что настоящая пара Каллэна все еще где-то там? Что когда-нибудь она придет, и он потеряет ко мне всякий интерес?

Боже, страшно все это. Что, если я отдам ему свое сердце только для того, чтобы он вернул его, когда появится его истинная пара?

Могу ли я действительно решиться на это?

— Выкладывай, — внезапно говорит Каллэн, и я оборачиваюсь и вижу, что он наблюдает за мной. Он усмехается. — Что-то не так, детка, я вижу это. Мы истинная пара, помнишь? Связаны на все времена. Мы как две половинки одного целого. От меня ни хрена не спрячешь.

Я делаю глубокий вдох.

— А если нет?

— Что, если мы не что?

— Связаны… типа, судьбоносно или что-то в этом роде. Что, если мы просто два обычных человека, которые встретились…

— Ты веришь, что это так? — спрашивает он, оглядываясь на дорогу и поворачивая направо, прежде чем обернуться на меня.

Я пожимаю плечами.

Каллэн смеется.

— Ты думаешь, я пойму, что был не прав, и это тебя пугает, верно? Потому что, если это произойдет, я могу разбить тебе сердце?

Я киваю.

— Детка, то, как мы знаем, что нам суждено быть с кем-то. Я то что чувствую, будто весь мой мир был бы бессмысленным без тебя. Пара Роарка… — он тяжело вздыхает. — Она умерла. Давным-давно. Он до сих пор тоскует по ней. Я никогда не встречался с ней, я слишком молод, но, судя по рассказам, которые он мне рассказывал, тогда он был другим парнем. Я не имею в виду, что он был тем же парнем с другим мировоззрением или чем-то в этом роде. Никакого философского дерьма. То есть он был совсем другим человеком. Это уничтожило того Роарка. Единственное, что удерживало его в здравом уме, это то, что он был нужен волвенам. Он продолжал жить для них, но огромная часть того, кем он был, не могла этого сделать. Эта часть его умерла вместе с ней, он постарел так, как обычно не стареют волвены. И теперь, когда я встретил тебя, я знаю, что он чувствовал. Если у меня не будет тебя, я стану фералам. Я бы направился на север и никогда не вернулся бы, точно так же, как…