Чтение онлайн

Эти убеждения, которые он принимал как нечто само собой разумеющееся до гибели отца, остались для него последним утешением.

Теперь же его вера в отца была запятнана. И, как он ни старался, не мог думать об отце без противного сомнения. Оно отравило все его воспоминания. Даже воспоминания о семейных трапезах и сказках на ночь.

Он потерял аппетит, лишился сна и не мог сосредоточиться на уроках. Он бесконечно думал лишь о том, как сохранить в памяти прежний образ отца, который хранил в душе до рассказа девочки.

В конце концов после долгих и мучительных размышлений он пришел к простому решению.

Он мог сбежать.

У него были припасы и подробный план. Он был готов к побегу, как никогда. Новый Питос ждал его. Ему не надо было уступать девочке. Не надо было делать выбор. Он мог просто уйти.

Казалось, весь мир начал разваливаться на части, и я теряла огромную его часть – Ли.

Вместо ужина и подготовки домашнего задания я сидела на каждом заседании вместе с Ли, Кором и Пауэром во внутренних покоях. Во время инструктажа, который Холмс проводил для всего корпуса, нам было объявлено о новом графике патрулирования северного побережья Каллиполиса, а также нам сообщили о том, что теперь наши учения приобретут узкую направленность. Теперь они будут сводиться исключительно к ведению воздушного боя, сильно отличавшегося от того, что мы демонстрировали зрителям на турнирах. А тем временем сами турниры приобрели совершенно новое, зловещее значение.

– В мирные времена звания Первого Наездника и Альтернуса были нечто большее, чем почетные титулы, – сообщил нам Холмс. – Но теперь нам надо быть начеку. Нам необходимо, чтобы главнокомандующий повел флот в наступление, а Альтернус прикрывал его с тыла.

Оба звания присуждались в заключительной части турнира. Кор и Пауэр взволнованно выпрямились, услышав слова Холмса, а Ли съежился на стуле, словно это сообщение придавило его непосильным грузом. После того, что случилось в небе над Северным морем, я стала замечать все, что он делал, словно нас соединила невидимая нить: я слышала каждое его слово и даже его молчание.

Каждое слово и каждая пауза – это шаг на пути к решению, которое мне отчаянно не хотелось принимать, однако я понимала, что должна.

Потому что время и свобода дали мне силу решимости, которой поначалу я лишилась из-за потрясения. Если мне придется выбирать, я должна сделать выбор, руководствуясь совестью и обетами, данными моей родине. Дружба не сможет оправдать измену.

И если Ли решит нас предать, мой долг – донести на него.

В ту ночь я лежала без сна, думая о Даке, бесприютном и беззащитном, летящем на спине дракона над Медейским морем. А еще я думала о Ли, юноше, которого, как мне казалось, я знала лучше любого другого, но после встречи с вражескими драконами над Северным морем поняла, что не знаю его совсем. И я отчаянно скучала по ним обоим.

На следующее утро у нас началась новая жизнь. Получив освобождение от занятий, мы вернулись в Орлиное Гнездо и приступили к учениям, занимаясь контактным боем, обращением с боевым оружием, быстрыми и жестокими способами заполучить победу, и победа означала уже не убийственный выстрел пеплом, а настоящее убийство. Когда в твоем распоряжении нет боевого драконьего пламени, которое сможет помочь в бою. И хотя неприятель так и не продемонстрировал нам боевое пламя своих драконов, нельзя было уповать на то, что они так же безоружны, как и мы.

Над Орлиным Гнездом повисла тишина, когда Горан сказал:

– Вот как правильно вспарывать горло.

Мы умолкли не потому, что раньше он не учил подобным вещам, а потому, что теперь знали о нависшей над нами угрозе и понимали, что нам придется воспользоваться этими знаниями. Ли молчал, понурившись и положив локти на колени, слушал, как Горан описывает способы убийства и травмирования вражеского наездника.

– Это враг, – говорил Горан. – Не соперник. – Даже слова теперь звучали по-разному.

Ли изо всех сил впился пальцами в колени, и костяшки его пальцев побелели.

А затем мы, как обычно, разделились по эскадрильям, и учения начались. Я натянула поводья, не давая Аэле приблизиться к Пэллору. Вместо этого я встала в пару к Максу, аврелианскому наезднику из моего отряда. Ли, увидев мой маневр, встал в пару к Дейдре.

Впервые я добровольно выбрала для спарринга не Ли, а другого партнера. Обычно Горану приходилось просить нас разойтись.

Спарринг начался. Мы с Аэлой тут же прорвали оборону Макса. Затем еще и еще. Максу удалось попасть в Шестнадцатый Орден, входящий в верхнюю часть рейтинга летного корпуса, но этого было явно недостаточно.

– О боже, Энни, ты хотя бы дождись сброса, – пробормотал он, потирая руку, которая пострадала от моего удара.

– Ты уснул, Ли? – донесся до меня вопль Горана из Орлиного Гнезда.

Хотя я постаралась удалиться подальше от них, тренируясь на другом конце арены, я все равно видела спарринг между Ли и Дейдрой. Похоже, критика Горана казалась непонятной большинству наездников, ведь Ли всякий раз удавалось пробить защиту Дейдры и нанести удар. Но я тоже заметила, что здесь не так. Ли не старался. Он прилагал минимум усилий, чтобы победить. Однако в случае Ли этого было достаточно. Потому что, даже действуя без энтузиазма, он был великолепен.

Глядя на него, я ощутила, как мое отчаяние перерастает в гнев.

И, похоже, Горан полностью разделял мои чувства.

– Аврелианская эскадрилья, у вас перерыв. Энни, Ли, меняйтесь партнерами. Ну-ка, взбодри его, Антигона.

Каждый раз, когда я оказывалась в воздухе, Горан забывал о своей привычке сбрасывать со счетов мои способности.

Пэллор и Аэла разлетелись в противоположные концы арены на десять метров друг от друга и, расправив крылья, покачивались на ветру. Мы с Ли внимательно наблюдали друг за другом из прорезей в защитных шлемах, зажав в руках тупоносые тренировочные копья и огнеупорные щиты. Мы и раньше учились обращаться с этим снаряжением, но поскольку оно всегда считалось лишь дополнением к боевому пламени драконов, то никогда не играло существенной роли на тренировках. Но теперь, когда нам угрожала целая флотилия беспламенных драконов, это снаряжение должно было стать хорошей альтернативой в сражении с врагом.

Аэла ощутила мою ярость, злобно пыхтя, она с нетерпением ждала, когда сможет броситься в атаку. Пэллор же, как и Ли, выглядел чересчур спокойно и отстраненно.

Горан подал сигнал, и мы рванулись вперед.

Мы с Аэлой оказались быстрее и изо всех сил врезались в Ли на Пэллоре. Пока они пытались оправиться от изумления, я перегнулась через крыло Аэлы и нанесла удар своей пикой. Ли выставил щит, чтобы заслониться от удара, но его реакция снова была недостаточно быстрой, и пика скользнула влево, пройдя мимо щита, ударив его в плечо.

Ли зарычал от боли. Он направил Пэллора в сторону, выходя из боя, и в этот момент я ощутила, как гнев внутри нарастает, грозя задушить меня. Потому что я сразу поняла, что только что произошло. Я не питала иллюзий насчет своей силы: наши возможности были равны в обычном спарринге, где мы использовали друг против друга горячий драконий пепел. Но сейчас речь шла о рукопашной схватке, а я была в два раза меньше его и не обладала такой мощью. Мне вообще не стоило наносить ему этот удар.

Мы снова врезались друг в друга, и, несмотря на удачный момент, Ли не прикоснулся ко мне своей пикой, а я снова ударила его.