Чтение онлайн

Вечером того дня, утром которого я бросала Ленечке несправедливые обвинения, он пришел с работы пораньше и все свое свободное время посвятил мне. Но что такое один вечер в череде множества бесконечных одиноких и скучных вечеров! Что-то непременно должно было произойти, чтобы прервать это монотонное однообразие. И оно произошло. Я влюбилась в другого! В странного, ни на кого не похожего мужчину! Наконец-то! Во всяком случае, мне тогда казалось, что я наконец-то влюбилась. Я решила, что теперь уж точно разорву выматывающую душу тягомотину с Ленечкой и начну новую праздничную жизнь! Сколько можно быть сожительницей нищего гастроэнтеролога?! Зацепин просто околдовал меня баснями о нашем предназначении друг другу! Он всегда говорил очень красиво! Гипнотизер! Кот-баюн! Ну ничего! Еще не все потеряно! Как хорошо, что мы не поженились! Конечно, Любашку очень жаль, но никто не виноват, что ее психика оказалась такой слабой. Кого только не бросают возлюбленные! Люди же как-то держатся! С ума не сходят! Любашка могла бы и сама бросить своего недоразвитого Женьку и поискать еще кого-нибудь, наподобие Сычева. Да в этом университете молодых преподавателей – пруд пруди! Я видела! Саша как-то водил меня на их вечеринку.

В общем, теперь нам с Ленечкой даже и разводиться не надо. Нужно только как-то выставить его из квартиры. Или не выставлять? Мало ли что… Пока он работает и работает, я могу и так… Пусть себе дрыхнет подле меня ночами. Да и лишнюю тарелку супа мне не жалко ему налить. Не чужие, поди, друг другу люди.

И началось…

То есть сначала я пребывала в самом радужном настроении. Мой новый избранник оказался человеком еще и новой формации, то есть частным предпринимателем. Он организовал, как тогда называли, кооператив по выпечке и продаже фирменного белого хлеба под названием «Питерский калач». Этот самый калач был так себе на вкус, крошился при нарезке, но был красиво заплетен, усыпан сахарной пудрой и орехами. Поначалу калачи продавали в хлебных отделах магазинов, и покупатели брали их с бою, потому что никогда еще не видели такой сказочно-булочной красоты. Потом Илья понаставил в бойких местах несколько фирменных киосков и посадил в них хорошеньких девушек в кокошниках. Калачи пошли еще бойчее, особенно в точках возле Эрмитажа, Русского музея и при входе в Петропавловскую крепость.

Наше с Ильей знакомство пришлось на период, когда девушек в кокошниках еще не было даже в задумке, но деньги у него уже и тогда водились немалые. Но не думайте, что я польстилась именно на деньги. Я сначала и не знала, сколько кооператоры зарабатывают.

Илья пришел в наш стройтрест, чтобы заключить с начальством договор на организацию торговой точки в просторном холле на первом этаже. Начальник, Мохначев Степан Игнатьевич, как это часто бывало, находился на одном из объектов и возвращаться в свой кабинет не спешил. Я предложила частному предпринимателю, Назаренко Илье Алексеевичу, записаться к Мохначеву на прием. Он сказал, что обязательно дождется начальника сегодня, потому что этого требуют какие-то особые обстоятельства, но я видела, что понравилась ему и он хотел задержаться около меня подольше. Он мне тоже понравился. Я тогда еще не знала, что он, как и Ленечка, нравится всем. И даже не могла предположить, до какой степени. У Зацепина были неплохая фигура и удивительные глаза, о которых я уже столько сказала. Илья Назаренко был среднего роста, несколько коренаст, а глаза имел самые обычные, светло-карие, в окружении коротких ресниц. Он привлекал совершенно другим. Казалось, что от него во все стороны расходились энергетические лучи, и всякий, кто попадал в поле их действия, непременно оказывался ими ионизирован и тут же соглашался с ним во всем. Я не сомневалась, что Мохначев обязательно заключит с Ильей договор о создании торговой точки в холле стройтреста, хотя никогда ранее и в мыслях этого не держал.

Впрочем, Илья не любил, когда его называли Ильей. Он всем представлялся: Назаренко – и требовал, чтобы его называли только по фамилии. Его так называла даже собственная мамаша. Некоторые жены всегда зовут своих мужей по фамилии. Так поступала и мать Ильи. Когда оказалось, что сын характером удался в отца, Людмила Борисовна (еще в детстве и сначала в шутку) стала звать его – Назаренко-2. После неожиданной и скоропостижной смерти отца Ильи, «2» отвалилось за ненадобностью.

Назаренко знал о своих магнетических способностях. Он тогда битых два часа крутился около меня не для того, чтобы завоевать и покорить, а потому что ему так в тот момент хотелось. В том, что я сама собой завоююсь и покорюсь ему, он нисколько не сомневался.

Мохначева он дождался. Вышел из его кабинета, улыбаясь во весь рот, и сразу объявил:

– Вы, дорогая Ритуля, сегодня вечером непременно должны со мной отпраздновать мою победу над вашим начальством.

– Почему это я должна? – особо кокетливо складывая губы бантиком, спросила я, хотя уже точно знала, что должна непременно.

– Ну как же?! – заразительно рассмеялся Назаренко. – Это победа и всего вашего коллектива! Теперь все ваши сотрудники будут иметь возможность покупать мои свежайшие калачи, практически не отходя от рабочего места. В магазинах Питера, моя девочка, их моментально разбирают!

С тех пор он звал меня – моя девочка. Я его – Назаренко, а он меня – моя девочка.

В этот же вечер он заехал за мной на своей машине, очень неказистых «Жигулях». Я была уверена, что он повезет меня в какое-нибудь кафе или ресторан, но Назаренко сразу направил машину к себе домой в небольшую двухкомнатную квартиру на Звездной улице.

– Куда это мы едем? – удивленно спросила я, когда вместо нарядного центра города за окном замелькали типовые кирпичные и блочные дома.

– Ко мне, моя девочка, – ответил Назаренко и так выразительно на меня посмотрел, что я сразу поняла, чем мы станем заниматься сразу по приезде.

Квартира Назаренко была маленькой и тесной, в кирпичном пятиэтажном доме. Тогда я не знала, что он живет в ней вместе с матерью. Поскольку никто не выглянул в коридор при нашем появлении, я искренне посчитала, что мы будем с ним одни. Первым делом мне было предложено достать из холодильника кастрюлю с каким-то супом и разогреть нам на ужин. Меня это несколько шокировало. Впервые пригласить даму, причем домой, а не в ресторан и заставлять ее разогревать банальные щи, будто мы с ним давно живущая вместе семейная пара! Неслыханное дело! Я решила покочевряжиться:

– Знаете, Илья, я не хочу есть, но если вам нужно подкрепиться, то ешьте, пожалуйста, а я… я подожду.

– Ну, гляди, – сказал Назаренко, обратившись ко мне на «ты», и головой нырнул в холодильник.

Он разогревал свои щи и еще какое-то варево на второе, потом долго и смачно все это ел, запивая пивом и не обращая на меня ни малейшего внимания. Я сидела на табуретке сбоку от него, бесполезно таращилась в мутноватое окно с кособоким столетником на подоконнике и дико злилась. Когда он решил положить себе на тарелку картошки по второму разу, я поднялась с насиженного места, сказала: «Пожалуй, мне пора» – и двинула в коридор. Назаренко настиг меня одним прыжком, загородил входную дверь и, улыбаясь, сказал:

– Девочка моя, похоже, что ты кое-чего не поняла. Я не чиновник из твоего дебильного треста, кайфующий на объекте, а частный предприниматель, который вынужден крутиться как белка в колесе, чтобы существовать. Я целый день не ел, а потому должен наконец это сделать. Я могу позволить себе потратиться на ресторан, о котором ты, конечно, мечтала, но не хочу. Пока не хочу. Потом, несколько позже, мы будем заказывать еду только в ресторанах. Но ты должна потерпеть, Ритуля.

Ритуля, то есть я, задохнулась от возмущения. Что он себе позволяет?! Я должна ждать в провонявшей щами кухне типового дома, пока он не заработает на ресторан?! Не на ту напал! Пусть ищет себе других дурочек! У меня уже есть один нищий гастроэнтеролог. Мне надоело ждать, пока он разбогатеет. А тут еще один навязывается!

Я попыталась отодвинуть Назаренко с дороги, но попала в его стальные объятия. Я не успела и пикнуть, как почувствовала на губах вкус жареной картошки с мясом. Частный предприниматель-калачедел впился в мои губы с такой силой, что я вскрикнула бы, если бы могла. Я еще долго билась в его руках пойманной мухой, а потом, как советуют в одном плохом анекдоте, расслабилась и попыталась получить удовольствие. Надо отметить, что получила…

Назаренко совершенно не был похож на моих предыдущих мужчин. Ничем. Мы с ним ни в чем не совпадали, и это, в конце концов, пошло ему в плюс. Для меня будто открылась дверь в новый неизведанный мир. Все мои мужчины являлись интеллигентами. Назаренко был незамысловатым мужиком, но с изворотливым практичным умом и, как я уже говорила, с магнетической силой во взгляде. В прошлом веке быть бы ему купцом-миллионщиком. Впрочем, едать ему на золоте и в нашем! В это я сразу как-то поверила после первого же мощного поцелуя. Назаренко не сомневался, что с этого момента я являюсь такой же его собственностью, как калачи с орехово-сахарной обсыпкой. Он заставил и меня перестать сомневаться в этом прямо в коридоре собственной квартиры у входной двери. Я попыталась еще как-то сопротивляться, но только для приличия, потому что очень скоро поняла: мне совершенно не хочется этого делать. Никто еще не атаковал меня так яростно. Никто не срывал с меня одежду с такой поспешностью, совершенно не беспокоясь о том, что она приходит в полную негодность.

В самый ответственный момент в коридор неожиданно вышла полная женщина в оранжевом перманенте и, не удостоив нас взглядом, направилась в ванную. Я попыталась хоть как-то прикрыться, а Назаренко даже ухом не повел, продолжая делать то, что в данный момент считал для себя важным.

Оранжевая женщина вышла из ванной и направилась в кухню. Она гремела там посудой, хлопала дверцей холодильника, наливала в какие-то емкости воду из крана и, главное, без конца ходила по кухне туда-сюда, методично появляясь в дверном проеме. Но надо отдать ей должное: в нашу сторону она так ни разу и не посмотрела, а сам Назаренко в конце концов заставил меня забыть и о женщине с перманентом, и о том, что он только что порвал мою любимую блузку, а также о том, что мои предыдущие мужчины были со мной очень нежны и тактичны. Назаренко, похоже, никогда и не догадывался, что женщиной можно восхищаться, нашептывать ей красивые слова и, главное, любить. Он брал меня силой, плевать хотел на нежности и любить не собирался. Он собирался мной владеть до тех пор, пока не надоем. Но я тогда этого не знала. Я думала, что мне наконец попался неординарный мужчина. Это уже само по себе было интересно, заслуживало внимания, изучения, с последующим извлечением пользы и, возможно, вечного наслаждения.