Чтение онлайн

– Ты чего, совсем дура? – резкие слова для спасительницы, но русалка сейчас тыкала пальцем в самое больное место змеини. – Изнасиловали её. Что это такое, тебе объяснись?

– Нет-нет, не надо! – Купава замахала руками, прекратив улыбаться.

– Извини, – добавила она после небольшой паузы. – Я… Не очень хорошо понимаю, о чём можно говорить, а о чём нельзя. И как вообще люди живут. Ха-ха. Я в какой-то мере действительно дурочка. Я не помню, как была человеком, понимаешь? Помню только смерть. Не жизнь. И… Ты сильно обиделась?

– Переживу,– вздохнула Горислава. Всё вставало на свои места. Её жизнерадостность, её незнание таких элементарных вещей, как «почему ненавидят змеев». Выглядит на шестнадцать вёсен, а разуму – шесть.

Повисла неловкое молчание. Русалка болтала босыми ногами, как ребёнок, а потом спросила:

– Куда отправишься теперь?

– Понятия не имею, – вздохнула Горислава. – Они забрали у меня всё, что было. Деньги, сапоги… Нож, – он сжала зубы. – Нужно подумать, как у них это отобрать.

– Я помогу,– лицо Купавы так и засияло.

– Что? Ты для меня и так уже много сделала… – нерешительно сказала Горислава.

– Я тебя обидела и должна загладить обиду! – Купава энергично взмахнула рукой, задев Гориславе по носу широким рукавом. – Ты ведь не выбирала родиться с жёлтыми глазами?

– Да я бы лучше псом шелудливым родилась, – буркнула Горислава.

– Значит, эти люди ограбили и чуть не убили невиновную! А, значит, нужно их наказать и вернуть украденное, – Купава закружилась вокруг в танце. – Это будет добрым делом! – она обернулась к Гориславе. – Верно я рассуждаю?

– Мне нравится, – та пожала плечами. Она плохо представляла, как возвращать украденное, но может у этой наивной русалки есть план получше. Всё-таки нежить, и умеет какие-то колдовские штучки.

– Тогда пойдём туда, где тебя ограбили, может, они ещё там и нам удастся вернуть твои вещи!– Купава с детской непосредственностью потянула её за руку.

– Ограбили меня местные, – сказала Горислава, потирая голову. – Уверена, корчмарь у них главный, и хранится всё тоже в корчме, как пить дать… Ты умеешь драться?

– Нет, но я умею вот так, – Купава вытащила из широкого белого рукава платок, тоже белый, но c затейливой синей вышивкой. Она взмахнула им, над землёй тут же поплыл туман, который вскоре стал густым, как молоко, – И вот так,– она взмахнула платком ещё раз, и туман сжался в плотный шар, который превратился в голубя и сел ей на плечо,– И вот так, конечно, – ещё один взмах и туман исчез.

– Ничего себе,– выдохнула Горислава. – Это… Волшебно… Но это не оружие. Эх, мне бы хоть мой нож…

– О, тут как раз в речку нож выбросили! – Купава хлопнула себя по лбу. – Погоди!

Она понеслась к берегу и прыгнула в воду. Совершенно бесшумно – ни плеска, ни брызг, только круги разошлись, и тут же исчезла, как растворилась. Горислава только рот открыла.

Через четверть лучины, которую змеиня провела, пожёвывая сорванную травинку и отмахиваясь от комаров, из-под воды показалась голова Купавы, а потом она и вся она. Русалка выпрыгнула из воды, как иной раз прыгает окунь – и приземлилась на берег в облаке серебристых брызг.

– Держи. Не твой случайно? – она хитро улыбнулась, протягивая Гориславе кожаные ножны с ножом. С ножен и с набалдашника на рукояти, сделанного в виде соколиной головы, текла вода.

– Мой, – Горислава схватила ножны и наполовину вытащила нож. Тот успокаивающе блеснул посеребрённым лезвием. – Это… Спасибо.

Она не знала, как выразить благодарность. Не на шею же русалке кидаться.

– Хи-хи-хи!– Купава прикрыла рот рукой. – Ты улыбаешься! Ты действительно улыбаешься!! Ты это умеешь делать! Умеешь! – она снова закружилась вокруг в танце.

Как ребёнок.

– Естественно, умею, – проворчала Горислава, опоясываясь ножом. Видимо, суеверные дураки испугались черт и резов на клинке, и предпочли выкинуть даже такую ценную вещь вслед за ведьмой. Или Велимир не врал, говоря что у ножа есть собственный разум и он любой ценой возвращается к хозяину. – Ну теперь они у меня попляшут… Слушай, Купава. Вот что будем делать…

К вечеру в корчме было полно народу. Обсуждали в основном змееглазую ведьму, которая собиралась сжечь корчму, но, к счастью, Щука с друзьями ей смог помешать. Если кто и сомневался в рассказе Щуки, то предпочитал держать язык за зубами: рука у первого силача в деревне была тяжёлая. Это уже испытал на себе один из его друзей, Зайцегон: выбросил, испугавшись наложенных чар, нож девки. Так что он в корчме отсутствовал – дома отлёживался после дружеской головомойки.

Корчмарь тоже молчал. В отличие Щуки, ему не нравилось, как вышло с желтоглазой девкой. Она выглядела лёгкой целью – достаточно глупа, чтобы путешествовать одна, да ещё, когда скинула плащ, открыла богатую такую рукоять ножа на поясе. Да ещё и змеиня. Такую придушить – Финисту угодить. Так что он послал её спать в сарай, а сам шепнул на ухо Щуке пару слов. Потом сильно удивился, узнав, что по-тихому девку задавить не удалось – она проснулась и даже ткнула одного из щукиных дружков ножом, да и силы в ней оказалось поболе, чем в ином мужике. Щука справился, конечно: он шестерых с собой привёл, повеселиться что ли хотел. Шестеро её забороли, да и топор Щуке вовремя под руку попался – он как приложил её по голове, у той сразу силушки поубавилось. По мнению корчмаря, нужно было приложить ещё раз, и не обухом, а лезвием, и по шее. Но Щука почему-то решил, что ведьму – раз у неё сила, которую девке иметь не полагается, значит, ведьма – нужно непременно потопить. Мол, под обрывом русалка живёт, а где русалки живут – там упыри из могил не встают. Всё хорошо, только вот от разговоров о ведьмах и упырях у этого дурачины Зайцегона так в голове помутилось, что он швырнул нож девки вслед за ней.

А раз ножа нет – ради чего они, спрашивается, с этой змеиней возились? Сапоги с неё, конечно, сняли неплохие, но так они с ножом и рядом не стояли!

Корчмарь досадливо вздохнул.

Вдруг дверь распахнулась от порыва ветра. Люди, как один, повернули головы в ту сторону – и затихшую корчму огласил женский визг: на пороге стояла вчерашняя ведьма. Только она была совершенно белая и полупрозначная. Ведьма медленно вытянула руку, показывая на корчмаря, и поплыла, не касаясь ногами земли. Люди с воплями разбегались в стороны, а через столы и стулья морок просто проходил.

Корчмарь омертвел. Он в призраков не верил – скольких ни убивал, скольких ни закапывал на заднем дворе корчмы, ещё ни разу убиенный не возвращался к нему в виде призрака. Руки невольно потянулись к финисту на шее, а губы зашептали молитву:

– Финист Пресветлый, Сокол Ясный, защити от нежити…

Призрак ведьмы почти коснулся его рукой, когда он, отпрянув, нырнул в комнату за прилавком, захлопнул дверь под носом туманной фигуры, глядевшей на него пустыми глазами. Испуганные посетители увидели, как, застыв перед дверью на мгновение, фигура вдруг расплылась, и корчму затянуло густым, как молоко, туманом. Тут перепугались даже те, кто не испугался призрака; всё наполнилось криками, грохотом падающей посуды и мебели – люди метались, силясь найти дверь, но те, кому удалось выскочить наружу, видели тот же туман. Он окружил всю корчму!