Чтение онлайн

– Он мог умереть там, вместе с тобой. Мог жениться на другой или просто тебя забыть,– сказала Горислава. – Ты точно не боишься разочароваться? Что станет только больнее?

– Бесполезно,– вздохнула матушка Параскева, подпирая рукой щёку. – Я ей это сто раз говорила. Хоть кол на голове теши: хочу увидеть его лицо, хочу его вспомнить, без него нежизнь не нежизнь…

– Ну простите, что я такая неправильная русалка!! – воскликнула Купава, всплеснув рукавами. На глазах у неё стояли слёзы. – Я обо всём этом сто раз думала-передумала! Если он женился на другой – порадуюсь за него, если умер – хоть на могиле поплачу! Я ко всему готова!!

– Ой, не зарекайся, девочка, – вздохнула матушка Параскева. – В общем, видишь, что с ней творится? – сказала ведьма, обращаясь к Гориславе. – Я избушку надолго покидать не могу – возраст не тот, да и другие узы держат,– она таинственно ухмыльнулась, – А ты сильная, смелая и держишь куда-то путь-дорогу. Можешь и позаботиться о Купавке, довести её до озера Белояр.

– Озеро Белояр? То, на дне которого город-Кит покоится? – припомнила Горислава легенду, которую рассказывала тётушка Божена. – В который ни ручейка не впадает, но вода всегда чистая, как слеза?

– Да, да! Не знаю насчёт города, но сестрицы-русалки говорили, что там на дне святилище Живы, русалочьей богини! Той самой, которой русалки служили. Может, если я ей помолюсь, то она вернёт мне память? Или подскажет, где возлюбленный!– Купава смотрела на Гориславу отчаянными глазами, а та пыталась припомнить карту. Выходило, что путь до Соколиной Заставы всё равно проходил мимо озера Белояр, даже крюк не придётся делать…

– Хорошо,– решилась Горислава. – Но с одним условием. После Белояра мы расстанемся. Потому что путь-дорогу я держу не «куда-то», а в Соколиную Заставу.

На неё уставились две пары глаз: купавины – непонимающие, и ведьмини – удивлённые.

– В Соколиную Заставу? К витязям? – спросила ведьма. – А ты не мелочишься.

– А куда мне ещё идти? Там, может, моя сила не будет никого пугать, – сказала Горислава. – Только вот витязи нежить не любят. Они тебя там убьют, Купава, если я вместе с тобой заявлюсь. Поэтому поселись в Белояре и речке какой, а со мной не иди.

– Ты согласна?! – охнула Купава схватившись обеими руками за щёки. – Согласна? Я не ослышалась?!

– Нет, не ослышалась… Чёрт побери! – Купава бросилась ей на шею, и Гориславе пришлось ухватиться за стол, чтобы не упасть со скамьи. – Что ты творишь?!

– Просто радуюсь! – сказала Купава, улыбаясь счастливой улыбкой от уха до уха.

– Радуйся без попыток разбить мне голову, – буркнула Горислава. Была б Купава человеком, а не нежитью, чьё тело, кажется, состояло из плотного тумана – змеиня не удержалась бы на скамейке. – Давайте, рассказывайте дальше, что за ритуал, пока я не передумала.

Идея участвовать в каком-то обряде с ведьмой и русалкой ей с каждым ударом сердца нравилась всё меньше и меньше. Отвратительная идея, хуже нет. Но Горислава знала: откажется сейчас – неоплаченный долг будет висеть камнем на душе до самого последнего вздоха.

***

– Когда-то был было святилище Велеха, Звериного Бога, – матушка Параскева коснулась коры раскидистого дуба. – В праздники тут лилась жертвенная кровь, а потом под дубом люди пировали, поедая мясо заколотого скота.

– Рядом с Изоком тоже такое есть, – сказала Горислава, пожав плечами. – Народ туда до сих пор ходит, хоть священники Пресветлого Финиста запрещают.

– Ходить туда ещё бесполезнее, чем в Финистову церковь. Те хоть знают ал-ке-мию, или как они её называют? – фыркнула матушка Параскева. – Старые боги мертвы, и не слышат ваших молитв.

Она начертила на земле круг сучковатым посохом, к которому была привязана пара ярких лент. В свете закатного солнца её рыжие волосы казались огненными.

– Но колдовство живо, пока жива земля, – закончила ведьма. – Земля всё помнит. Ничего не забывает… Под этим дубом сходятся земные жилы. Вставайте в круг.

Горислава переступила тонкую бороздку. Ветерок шуршал дубовыми листьями, чирикали птицы – ощущения, что она принимает участие в чём-то жутком и святотатственном, не было. Вместо этого змеиня чувствовала себя дурочкой, которая стала частью затянувшейся шутки. Они с Купавой встали друг напротив друга.

– Ты точно согласна? – спросила Купава, наклоняя голову и заглядывая ей в глаза, как собака. Не хватало только робко виляющего хвоста. – Чувствую себя так, как будто насильно тащу тебя под венец, ха-ха…

– Я сказала, что согласна, и слов своих назад брать не буду, – отрезала Горислава. – Просто на душе... Неважно.

– Из-за корчмы? – спросила Купава, погрустнев.

Горислава только вздохнула.

– А корчма-то деревенская сгорела, – наутро сообщила им Параскева, ухмыляясь.

– Что?!

– Вороны мне рассказали, пока вы в ручье плескались, – невозмутимо сказала ведьма. Подтверждая её слова, из тёмного угла за печкой каркнуло: там, оказывается, пряталась огромная чёрная птица.– Сгорела корчма. Туда ей и дорога.

– Как же это…– охнула Купава. – Мы этого не делали!

– Ой, малышка, вы, вы это сделали, кто ж ещё. Не нарочно, конечно, – ведьма протянула руку, и ворон приземлился на неё, насмешливо глядя на змеиню и Купаву чёрным глазом. – Ты ж сама описала, что тумана напустила, так что люди в корчме метались, не видя куда. Ну и свечу кто-то опрокинул. А когда туман рассеялся, они просто разбежались да назад не оглядываясь.

– Мы не хотели, – Купава зажала рот руками. – Надеюсь, никто не погиб.

Она поглядела на Гориславу. Та смотрела прямо перед собой пустым взглядом.

Корчмарь, оставшийся валяться без сознания. И девка-прислужница. Вытащил ли их кто-нибудь из огня? Или сгорели, задохнулись в дыму? Если корчмарь, старый разбойник, заслужил такую смерть, то девка, которая была чуть старше змеини… Горислава сжала кулаки: ногти впились в ладони.

«Может, и заслужила. Может, она в платьях убитых девиц щеголяла», – сказала себе девушка, но сожаление всё равно засело в сердце тупой иглой.