Чтение онлайн

«Зачем копают вьетнамцы? Может быть, они углубляют склад?» — размышляю я по пути в Окружное управление к господину Куглеру. С этим господином нам нужно обсудить вопрос о моем немецком гражданстве, уже в третий раз. Досадно. В первый раз все шло как по маслу, у меня при себе были все необходимые документы: справка из жилконторы, справка о доходах, справки о всех местах проживания, начиная с рождения, справка об уплате пошлины в 500 марок, справка о родителях, жене и детях.

Целых два часа я беседовал с господином Куглером о смысле жизни в ФРГ, однако в конце концов я срезался на простом задании: написать от руки автобиографию. Она должна была быть подробной, лаконичной и честной. Я взял пачку бумаги, шариковую ручку и отправился в вестибюль. Примерно через час были готовы пять страниц мелким почерком, но я все еще описывал свое пребывание в детском саду.

«Не так-то просто написать автобиографию от руки», — сказал я себе и начал снова. В конце концов я написал три варианта, каждый из которых читался с интересом, но в лучшем случае охватывал период лишь до первого брака. Недовольный собой, я отправился восвояси. Дома я попытался сам для себя установить разницу между романом и подробной от руки написанной биографией.

В следующий раз я потерпел фиаско с другой проблемой. На небольшом листе бумаги я должен был указать причины моего въезда в Германию. Я задумался, но никаких особых причин не нашел. Тогда в 1990 году я, видимо, без всякой причины въехал в Германию. Вечером я спросил у жены, которая всегда найдет и повод, и причину:

— Дорогая, не помнишь ли ты случайно, по какой такой причине мы тогда приехали в Германию?

— А просто так, из интереса, посмотреть, как тут все, — ответила жена.

Но с такой формулировкой нам вообще не на что рассчитывать, подумал я. Господин Куглер решит, что мы и гражданство хотим получить просто так, из интереса.

«А зачем мы хотим получить гражданство?» — хотел я было спросить у своей жены, но не успел. Она уже ушла в автошколу, нагонять ужас на старушек, прогуливающихся по улицам, и сводить с ума инструкторов. У моей жены особая манера вождения. Но это уже другая история…

В качестве причины нашего приезда в Германию я осторожно указал «приехали из любопытства». Мне это показалось гораздо разумнее, чем «из интереса». Потом я набрал автобиографию на компьютере и переписал от руки. Собрал все справки в папку и отправился на следующий день к господину Куглеру. На улице еще не рассвело, но я очень хотел прийти первым, так как у господина Куглера получалось принять только одного иностранца в день. По дороге к трамвайной остановке я увидел вьетнамцев. Они снова копали! Я подошел ближе. Двое мужчин стояли с виноватым видом на дне большой ямы, а женщина стояла на краю и ругалась по-вьетнамски, глядя на них сверху вниз. Мужчины молчали. Я заглянул в яму. Там была только вода. И вдруг мне стало ясно, что здесь происходит. Вьетнамцы забыли, где они закопали свои сигареты, и теперь безуспешно пытались их отыскать.

Внезапно налетел ветер, мои бумаги выпали из папки и плавно приземлились прямо в яму. Аккуратно написанная от руки автобиография, справки, заявление о причине приезда в Германию, а также сведения о моих жилищных условиях — все полетело в грязь! Нет, я никогда не получу это чертово гражданство! Да и на что оно мне, собственно, сдалось?

Перевод И. Кивель

Моей сотруднице, журналистке Лене нужно доплачивать за вредность производства. По заказу одной русской газеты, недавно появившейся в Берлине, она каждую неделю пишет колонку под заголовком «Интересные люди в Берлине». Елена мечется по городу, разыскивает этих «интересных людей». Самое интересное в этих «интересных» русских оказывается то, что после первого же интервью они без памяти влюбляются в Елену и уже не оставляют ее в покое. Они не понимают, что молодая журналистка интересуется ими только по работе, ее личные пристрастия принадлежат людям «неинтересным», то есть без каких-либо странностей и причуд. У всех этих «интересных» есть какой-нибудь сдвиг по фазе, — часто жалуется она, — что и делает их интересными.

Недавно Елена познакомилась с неким Бруковым. Он преподает в школе народного образования дисциплину, которую он сам же и придумал. Его курс носит название «Путь Кастанеды». По мнению автора, этот путь состоит из трех частей: первая базируется на личном опыте рукопашных боев, полученных Бруковым во время службы в специальном подразделении Министерства внутренних дел. Вторая часть курса основывается в какой-то мере на дзэн-йоге, а третья строится на освоении «жизненного пути» Карлоса Кастанеды.

После того как Елена провела с Бруковым интервью, учитель совершенно потерял голову. В течение долгого времени он следил за квартирой Елены, по собственному утверждению, чтобы защитить ее от злых духов. На самом деле он защищал ее от других «интересных русских», приходивших на интервью. Кроме того, господин Бруков настойчиво предлагал сделать журналистке массаж, так как, по его мнению, она неправильно двигается.

Дальше больше. Бруков непременно хотел прочесть Елене свой последний роман — увесистый том с длинным названием «Эзотерический научный роман из внематериальной жизни».

— Вы такой интересный человек, — сказала ему на это Елена, — и я бы с удовольствием не раз побеседовала бы с вами о проблемах внематериальной жизни. Только не надо хватать меня, пожалуйста, поперек живота, а то я не напишу о вас ни строчки.

Другой «интересный русский», аутентичный художник из Караганды, преследует девушку уже целый год, следя за каждым ее шагом. Елена имела несчастье написать о нем статью с трогательным названием «Одиночество художника». Теперь художник борется с одиночеством. Он разрисовал Елене почтовый ящик цветами и украсил стену напротив ее окон аршинными надписями нецензурного содержания.

Интересный собаковод Голдман из Алма-Аты однажды ночью напугал Елену до смерти у ее собственного подъезда. Ему вздумалось продемонстрировать ей собаку недавно выведенной им новой породы.

А до собаковода был еще коллекционер марок Минин, который пользовался заслуженным авторитетом в мире филателистов и преподнес девушке свою любимую марку с изображением черепа…

— Почему именно интересные люди все время мешают жить? — удивляется Елена.

С тех пор как страшная собака неизвестной породы прыгнула на нее из темного подъезда, она долго мучалась бессонницей. «Кастанеда» тоже не давал ей покоя. Елена получила от него уже шесть факсов, в которых он сообщал, что окончательно встал на путь воина. Елена чувствует, что кольцо «интересных русских» вокруг нее сжимается все теснее, и подумывает всерьез о том, чтобы отказаться от своей колонки в газете или переименовать ее в «Скучные русские в Берлине». Я пытаюсь ее отговорить. Для «интересных людей» это была бы настоящая катастрофа: они ведь больше, чем все остальные, нуждаются в поддержке средств массовой информации.

Перевод И. Кивель

Многих русских, которые в последние годы поселились в нашем районе Пренцлауэрберг, я знаю еще с Москвы. Большинство из них — художники, музыканты и поэты: не так чтобы интеллигенты, но и не колхозники — прослойка бывших советских граждан между молотом и серпом, сильно потертая, но еще очень живая. Вечерами мы встречались то у одного, то у другого на кухне и проводили всю ночь, выпивая и рассказывая друг другу всякие истории, как в добрые старые времена. Все много пережили, и каждому было о чем рассказать. Только Илона, девушка из Самарканда, никогда ничего не рассказывала. Она подала заявление о политическом убежище в земле Саарланд и постоянно курсировала между Саарбрюкеном и Берлином, где устроилась домработницей к одному богатому русскому.

Всем девушка Илона была хороша, если бы не одна странность: она никогда не снимала шапочку. Илона носила короткую стрижку и очки в металлической оправе, что делало ее похожей на Знайку из мультфильма про Незнайку и его друзей. Во время кухонных посиделок она постоянно садилась на одно и то же место в углу и молчала. Иногда посреди разговора вдруг резко вставала и шла в темную комнату рядом с кухней. Мы старались не обращать на нее внимания, тем более что все присутствующие считали себя большими художниками, а потому оригиналами. И все-таки каждый новый гость первым делом осведомлялся у Илоны, почему это она не снимет шапку. Каждый получал исчерпывающий ответ, пресекающий дальнейшие расспросы. Илона не скупилась на подробности — всегда разные.