Русский мессия
Шрифт:
Сазонов был рад этому предложению и согласился поселить у себя «отца Григория». Согласно сводкам секретного наблюдения: «В 1912 году он (Распутин) проживал… в квартире, занимаемой издателем журнала „Экономист России“ Георгием Петровичем Сазоновым и его женой…»
Сазонов с восхищением описывает свои впечатления о старце: «Он производил впечатление человека нервного… не мог спокойно усидеть на месте, дергался, двигал руками… говорил отрывисто, по большей части бессвязно». Но «в глазах его светилась особая сила, которая и действовала на тех, кто… особо подвержен чужому влиянию».
Глубоко верующий Сазонов был восхищен «искренней религиозностью» Распутина. «Эта религиозность не была напускной, и Распутин не рисовался. Прислуга наша, когда Распутин, случалось, ночевал у нас… говорила, что по ночам Распутин не спит, а молится… Когда мы жили на даче, дети видели его в лесу, погруженного в молитву… Соседка генеральша, которая без отвращения не могла слышать его имя, не поленилась пойти за ребятишками в лес, и действительно, хотя прошел час, она увидела Распутина, погруженного в молитву».
Как утверждает Сазонов, Распутин совсем не употребляет спиртного, не ест мяса, соблюдает все посты. «Этот период жизни Распутина я могу назвать периодом стяжания им известной духовной высоты…»
Из показаний генеральши Гущиной: «Распутин произвел на меня впечатление святого человека, он разговаривал о Боге и душе».
В 1910 году в Петербург к Распутину переехали его две дочери, которых он устроил учиться в гимназию. В 1914 году Григорий Распутин переехал вместе с дочерьми на Гороховскую улицу, 64 и занял в нем 5-комнатную квартиру на 3-м этаже.
По словам Симановича, жена Распутина приезжала в Петербург, чтобы навестить своего мужа и детей, лишь раз в год и оставалась на самое короткое время…Во время ее приездов Распутин обходился с ней очень приветливо и любил ее по-своему… Он целовал своих аристократических поклонниц в присутствии своей жены, и ей это даже льстило…Распутин относился к своей жене очень вежливо. Они жили в сердечной дружбе и никогда не спорили между собой. Однажды в Петербург приезжал его отец, чтобы вблизи посмотреть на успехи своего сына… Он оставался очень короткое время, поехал обратно домой и скоро там умер. Сын Распутина Димитрий был очень тихим и добродушным мальчиком…После двухлетнего посещения духовного училища он вернулся в село Покровское, сделался крестьянином и жил там со своей женой и матерью… Во время войны он стал военнообязанным, но на фронте не был, а работал помощником санитара в императорском санитарном поезде.
Григорий Ефимович Распутин с детьми: Матрена, Варвара и Дмитрий. Село Покровское.
Из своих дочек Распутин хотел воспитать «дамочек» – и девочки действительно получали хорошее домашнее образование, разностороннее, как было принято в аристократических семьях. Пошли даже слухи, что дочери «мужика» вот-вот будут устроены в «Институт благородных девиц», так что директору Смольного института пришлось успокаивать высокопоставленных родителей своих подопечных, что их дети не окажутся в одном классе с «этими».
На момент убийства Распутина старшей его дочери, Матрене, было восемнадцать лет, и она собиралась замуж. Марочка, как ее называл отец, была любимым ребенком Распутина, похожа на него чертами лица, деятельная и с независимым характером.
В 1977 году, после смерти Матрены, появились ее воспоминания, в которых Распутин открывается как настоящий праведник, несущий людям духовный свет.
Живой Распутин
Внешность Григория Распутина, ранее упомянутая при знакомстве великосветских дам в киевском монастыре, была характерна для простого русского человека: обветренное, опаленное солнцем морщинистое лицо пожилого русского крестьянина – узкое, с крупным бугристым носом, полными губами и длинной бородой. Волосы разделены на пробор и начесаны на лоб, чтобы, по словам дочери, скрыть странную шишку высоко на лбу.
Самые верные описания внешности этого человека, естественно, принадлежат женщинам, и их проницательность была вовсе не случайной.
«Коренастый, с необычайно широкими плечами, он был одет в лиловую шелковую рубашку с малиновым поясом, английские полосатые брюки и клетчатые туфли с отворотами. Лицо его показалось мне давно знакомым: темная морщинистая кожа обветренного, опаленного солнцем лица его складывалась теми длинными узкими полосами, какие мы видим на всех пожилых крестьянских лицах. Волосы его, небрежно разделяющиеся на пробор посередине, и довольно длинная, аккуратно расчесанная борода были почти одного темно-русого цвета, – вспоминала писательница Вера Жуковская. – Подойдя совсем вплотную, он взял мою руку и наклонился ко мне. Я увидала широкий, попорченный оспой нос, скрывающиеся под усами узкие бледные губы, а потом мне в глаза заглянули его – небольшие, светлые, глубоко скрытые в морщинах. На правом был небольшой желтый узелок. Сначала и они показались мне совсем обычными, но уже в следующую минуту мне стало неловко, и я почувствовала ясно, что там, за этой внешней оболочкой, сидит кто-то лукавый, хитрый, скользкий, тайный, знающий это свое страшное. Иногда во время оживленного разговора глаза Распутина загорались нетерпимым блеском, и из них струилась какая-то неприятная дикая власть. Взгляд был пристальный и резкий, мигали его глаза очень редко, и этот неподвижный магнетический взгляд смущал самого неробкого человека… Он засмеялся, и я увидала его белые хлебные зубы, крепкие, точно звериные… Он быстро щурил глаза и бегло взглядывал острым хищным взглядом, мгновенно гаснувшим…Кто-то страшный, беспощадный глядел на меня из глубины этих почти совсем скрывшихся зрачков. А потом вдруг глаза раскрылись, морщины расправились, и, взглянув на меня ласковым взглядом странников, он тихо спросил: „Ты что так на меня глядишь, пчелка?..”
Когда вспомнишь этот мгновенно загорающийся магнетический взгляд светлых глаз, в которых смотрит не один зрачок, а весь глаз… эту его диковинную особенность мгновенно изменяться… Сейчас сидел простой, неграмотный мужичок, грубоватый, и язык у него еле шевелится… и вдруг превращается он во вдохновенного пророка, и новый скачок… кивает какой-то хищный, безудержный, как молодой зверь, скрипят белые зубы, из-за тяжелой завесы морщин…Вот уже… сидит серый сибирский странник, тридцать лет ищущий Бога по земле».
Великая княгиня Ольга, сестра царя, однажды сказала о нем: «Он менялся, как хамелеон». Его глаза, описанные разными свидетелями, часто изумляют своей удивительной необыкновенностью и притягивают даже на фотографиях. Гипнотический взор, магнетизм, колдовской манящий взгляд. «Удивительно у него подвижное и выразительное лицо…Глубоко сидящие глаза… Долго выдержать его глаза невозможно…»(«почитательница» –Елена Францевна Джанумова).
Вспоминая слова Жильяра, добавим и мужской настороженный взгляд на Распутина министра внутренних дел Хвостова: «Гипнотическая сила, которая светилась в его необыкновенных глазах».
То же самое говорит Симанович: «При первой встрече на меня оказали сильное влияние его выразительные глаза. Эти глаза одновременно и приковывали человека, и вызывали какое-то неприятное чувство…Его взгляд пронизывал… Его каштановые волосы были тяжелые и густые…»
Симанович утверждает, что Распутин «никогда не ел мяса, сладостей и пирожных. Его любимыми блюдами были картофель и овощи… Из напитков он иногда предпочитал мадеру и портвейн, так как к сладким винам он привык в монастырях».
В своей одежде он «всегда оставался верен крестьянскому наряду: носил русскую рубашку, опоясанною шнурком, широкие шаровары, высокие сапоги и на плечах поддевку… В Петербурге он охотно надевал шелковые рубашки, которые вышивали и подносили ему царица и его поклонницы». Симанович отмечает, что «Распутин часто выражал свою ненависть к дворянству…позволял себе браниться на них, называя собаками,.. и утверждал, что в жилах любого дворянина не течет ни капли русской крови… Разговаривая с крестьянами или своими дочерьми, он не употреблял ни единого бранного слова…»