Чтение онлайн

— Проблемы с буйковой системой? — спросил Кинжалов, присаживаясь позади Егера.

— Связь с некоторыми сегментами потеряна, — ответил Аслан. — Макс проводит проверку программного обеспечения, чтобы распознать и исправить проблему.

— Если бы последнюю версию программного обеспечения проверили должным образом, ничего подобного не случилось бы! — проворчала Макс. Она поздоровалась с Кинжаловом и заметила пластырь. — Что у вас с головой?

— Да так, угодил в небольшое ДТП на горной дороге.

— Мы нашли владельца самолета, чей бортовой номер ты сообщил вчера, — объявил Бероев.

— Не будем отвлекать Макс — наладка буйковой системы гораздо важнее.

— Я вполне способна работать в многозадачном режиме! — немного обиженно заметила Макс.

— Она проводит проверку, которая займет минут двадцать, — объяснил Бероев. — Так что пока не готовы результаты, мы можем озадачить ее другими вопросами.

Повернувшись к голографической женщине, Бероев попросил:

— Макс, выведи на экран информацию о канадском реактивном самолете «Гольфстрим».

— Реактивное воздушное судно «Гольфстрим G650», вмещает восемнадцать пассажиров, произведено в 2009 году. По данным канадского регистрационного реестра, бортовой номер C-FTGI принадлежит корпорации «Старк Грин Индастриз», Ванкувер, Канада. Это частная компания, возглавляемая неким Майклом Старком.

— Стало быть, последние три буквы номера означают название компании, — заметил Бероев. — Что ж, по крайней мере, он не стал присваивать самолету свои собственные инициалы, как это делает большинство неприлично богатых владельцев реактивных самолетов.

— Старк, — задумчиво пробормотал Кинжалов. — Вроде он занимается исключительно экологически чистыми источниками энергии?

— Среди принадлежащих ему активов числятся ветряные, геотермические и гидроэлектростанции, а также несколько полей солнечных батарей, — перечислила Макс.

— Закрытые компании вызывают у меня много вопросов, — добавил Бероев. — Поэтому мы с Макс решили копнуть поглубже и обнаружили еще пару десятков предприятий, принадлежащих «Старк Грин». Как выяснилось, некоторые из них занимаются добычей нефти, газа и прочих природных ископаемых в Атабаске, что в Альберте.

— Выходит, корпорация «Старк Грин» не такая уж и «зеленая», какой пытается казаться, — язвительно заметил Кинжалов.

— Хуже того! Дочернее предприятие корпорации владеет правами на добычу газа в недавно открытом месторождении в проливе Мелвилл. И его ценность многократно превышает все прочие активы «Терры Грин»… Кроме того, мы обнаружили интересный морской след. В последние годы «Старк Грин» заказала верфи в заливе Миссисипи постройку нескольких больших ледоколов, а также огромных нефтяных и СПГ-танкеров. На той же верфи строили недавно исследовательское судно для НИИПИ, запуск которого пришлось отсрочить из-за их обязательств перед «Старк Грин».

— Помню-помню, судостроительный завод Лоуден в Новом Орлеане, — воскликнул Кинжалов. — Я видел в доке один из тех танкеров. Огромная бандура… Интересно, что они перевозят?

— Я не пробовала установить местонахождение судов. Если это необходимо… — начала Макс.

Кинжалов покачал головой:

— Наверное, это не так важно. Макс, не могла бы ты узнать, занимается ли «Старк Грин» исследованиями, связанными с искусственным фотосинтезом или другими способами борьбы с парниковыми газами?

Макс замерла и принялась сканировать базы данных в поисках опубликованных отчетов о научно-исследовательской работе и сообщений для печати.

— У меня нет данных о том, что «Старк Грин» занимается искусственным фотосинтезом. У них есть небольшой исследовательский центр, изучающий солнечную энергию, и еще я нашла несколько статей, посвященных секвестрации углекислого газа. Совсем недавно корпорация запустила секвестрационный завод в Касл-Роке, в Британской Колумбии. В настоящее время «Старк Грин» ведет переговоры с канадским правительством и собирается построить десятки подобных предприятий по всей стране.

— Касл-Рок, говоришь? Я только что получил электронное письмо от Нелли, она сейчас там, — сообщил Бероев.

— Да, ребята решили задержаться там на несколько дней — изучают кислотность воды во Внутреннем проходе, — кивнул Кинжалов.

— Думаешь, заводы по секвестрации углекислого газа — достаточный повод, чтобы попытаться прикрыть исследование Лизы Белых? — спросил Бероев.

— Точно не знаю, однако все возможно. Совершенно ясно, что Старк охотится за рутением.

Кинжалов рассказал про свою поездку в «Кооператив горнопромышленников» и незнакомца, которого он прежде встречал в лаборатории университета. Он зачитал выписку из регистрационного журнала и передал свои заметки Егеру.

— Макс, в нашей последней беседе ты упоминала, что в настоящий момент добыча рутения практически не ведется.

— Именно, за исключением одной шахты в Боливии, где выход минерала совсем ничтожен.

— У «Кооператива горнопромышленников» рутения почти не осталось. Есть ли какие-нибудь данные, свидетельствующие о том, что в Арктике могут быть его залежи?

Макс застыла на миг, потом покачала головой.

— Нет, Я не нашла ни единого упоминания об обнаружении рутения или заявках на его разработку в наших базах. Это данные примерно с 60-х годов XX века.

Кинжалов сверился с регистрационными записями и сказал:

— В 1917 году в журнале появилась пометка о том, что шестьюдесятью годами ранее некоторое количество рутения, так называемый «черный магар», перекупили у эскимосов с полуострова Аделейд. Что скажешь, Макс?

— Простите, я не нашла никаких упоминаний, относящихся к делу, — расстроенно ответила голографическая женщина.

— Меня она «ом» ни разу не назвала, — пробормотал уязвленный Бероев.

Макс проигнорировала его замечание, пытаясь выполнить еще один запрос для Кинжалова.

— Полуостров Аделейд находится на северном побережье Нунавута, к югу от острова Кинг-Уильям. Эти земли 212практически необитаемы, лишь в теплое время года там иногда появляются эскимосы.

— Макс, а что такое «черный магар»? — спросил Бероев.

Голограмма задумалась, сверяясь с лингвистической базой данных СтэндФордского университета. Потом склонила голову набок, и на лице ее появилось смущенное выражение.