Чтение онлайн

– Ладно, пусть отдохнет, – смилостивился Андроник.

Юноша проследовал за рыжим евнухом в крохотную коморку, где ничего не было, кроме циновки на полу.

– Сиди здесь, – велел евнух. – Попозже тебе принесут еду.

– А можно поиграть? – робко спросил Фотий.

– Играй, но только тихо.

Евнух ушел, а Фотий принялся наигрывать грустную мелодию. Прошло около часа. О флейтисте, похоже, все забыли. Еду ему так и не принесли, а тут еще его начала мучить известная нужда. Не вытерпев, Фотий покинул коморку и стал искать выход на задний двор. Будто нарочно, нигде не было слуг, и флейтист заблудился в темноте. Идя почти на ощупь, он оказался в какой-то закрытой галерее, где от отчаянья едва не заплакал. Внезапно на юношу словно ветерком повеяло. Он обернулся и увидел прекрасную Феодосию, в нижней рубахе из тонкого полотна, с разметавшимися по плечам волосами.

У Фотия перехватило дыхание.

– Я по нужде… вот тут… заплутал малость… – залепетал он по-русски.

Подойдя к флейтисту, женщина нежно тронула его волосы.

– Мягкие, будто шелк, – прошептала она.

Бедный юноша от такой ласки едва не лишился чувств.

– Это что здесь творится?! – рявкнул, внезапно появившись, одетый в исподнее Андроник. – Стоило мне отвернуться, ты, … такая, уже черт знает с кем мне изменяешь!

Охваченный ужасом Фотий бросился бежать. В паническом состоянии он сразу нашел выход из покоев и помчался, не разбирая дороги. Мелькали кусты и деревья, больно били юношу по лицу ветки, но он ничего не замечал. Споткнувшись обо что-то, беглец упал, а когда попытался вскочить, взвыл от острой боли в ноге. Он всхлипнул и отполз за куст ракитника.

Спустя немного времени юноша услышал шаги.

– Куда он мог деться? – спросил чей-то хриплый голос.

– Куда бы не делся, нам велено его найти – сказал мужской голос потоньше.

Музыкант затрясся от страха, отчего куст, за которым он прятался, весь заколыхался. Тут же перед испуганным флейтистом появились двое рослых слуг Андроника Комнина с дубинами в руках.

– Вот ты нам и нужен! – победно воскликнул плечистый верзила.

– Не надо меня трогать! Я не виноват! – проскулил Фотий.

– Виноват ты или нет – не наше дело, – подал голос малый со шрамом на щеке. – Велено тебя побить, и мы исполним повеление.

Воющего от страха юношу выволокли из-за куста и принялись лупить дубинами. Избиение происходило на берегу бухты Золотого рога, неподалеку от лодочной пристани, где было полно людей. Но никто, конечно же, не стал вмешиваться.

– Святой Боже, помоги! Пресвятая Богородица не оставь! – крикнул Фотий по-русски и тут же получил по голове сильный удар, от которого потерял сознание…

Приходя в себя, музыкант услышал откуда-то издали неясное бормотание, а немного погодя стал различать слова:

– Кости целы… Жив будет… Досталось ему…

«А ведь речь-то русская!» – удивился Фотий и открыл глаза.

Он лежал в чистой постели, возле которой сидела в деревянном кресле немолодая синеглазая женщина, одетая во все темное.

– Очнулся, – удовлетворенно произнесла она.

– Живучий паренек, – сказал с усмешкой появившийся рядом с женщиной старик.

– Где моя дуда? – выдавил из себя Фотий.

– У меня, – ответил старик.

– Кто вы? – спросил юноша.

Женщина гордо вскинула голову.

– Я дочь киевского князя Мстислава Владимировича. На родине меня крестили Евпраксией, а здесь назвали Зоей.

Фотий, конечно же слышал о славном Мстиславе Владимировиче, прозванном на Руси Великим. Хоть и умер этот князь пятнадцать лет назад, память о нем была еще жива.

– А как ты в Царьград попала? – поинтересовался музыкант.

Зоя окинула его пронизывающим взглядом.

– Как все девицы нашего семейства попадают в чужие земли: царь Иоанн взял меня за своего старшего сына, упокой их обоих Боже. А ты кто есть и отколь будешь?

Тяжело вздохнув, юноша начал рассказ:

– Христианское мое имя – Фотий, а на родине меня кликали Гудимом, и жил я в селе Радимычи, вотчине боярина Любима Радковича, что недалече от рубежей с Угорским королевством. Запрошлым летом, когда мы с братом Лепко собирали в лесу орехи, на нас напали тати окаянные. Я помог брату утечь, а сам не сумел. Как увидал главный тать мою дуду – она почитай всегда была со мной, – велел мне на ней сыграть. Потом отвели меня тати к королю угорскому, и стал я королевским дударем. Вроде и жизнь была сытной, а все одно в полоне не сладко. Дважды я утекал, но меня ловили. А нынешним летом угорский король подарил меня франкской королеве. Вместе с франками я и попал сюда.

– Но франки уже ушли.

– А я остался. Как не далеко от Царьграда до моей отчизны, но все же ближе, чем от Палестины.

Зоя осуждающе покачала головой.

– Многие русские люди ворочаются в отчизну и из Святой земли, а те, коих там смерть настигает, удостаиваются великой милости Божьей – покоиться в местах, где ступала нога Спасителя.

– Права ты, Евпраксия Мстиславовна: недостойный я сын Господа нашего, – виновато забормотал Фотий. – Вон князь Борис Кальманович не устрашился дальнего пути к христианским святыням.

– Борис Кальманович? – удивилась Зоя.

– Ну, да, – подтвердил музыкант. – Он пристал к королю Людовику, но имени своего настоящего франкам не назвал.

– А как ты его признал?

– Я видал Бориса Кальмановича, когда он гостил у нашего князя Владимирко Володарьевича.

Синие глаза Зои погрустнели.

– Помню я Бориску Угринчика. Он был мальцом-несмышленышем, когда мы расстались, поглядеть бы на него нынче.

– Бориса Кальманович и король Гёза похожи меж собой, – заметил Фотий.

Зоя кинула.

– Понятное дело! Кровь у них одна, хоть Гёза и отрекается от родства с Борисом.

Внезапно у Фотия потемнело в глазах, и он слабо застонал.

– Что, похужело тебе? – спросила Зоя.

– Малость очи затмило, – произнес юноша слабым голосом.

– Тогда довольно тебя пытать. Скажи токмо напоследок, чем ты Андроника так озлил, что он велел расправу над тобой учинить?

Фотий смущенно поведал о том, что случилось в доме любовницы Андроника Комнина. Зоя посмотрела на него с сочувствием.

– Ты еще легко отделался: мог бы и вовсе жизни лишиться, кабы не мой Увар, – она указала на старика. – Он услыхал, как ты вопишь по-русски, и опосля ухода людей Андроника позаботился о том, чтобы тебя принесли в мои покои.

– Спасибо тебе, добрый человек, – обратился Фотий к старику. – Кабы не твоя забота, сдох бы я под кустом как собака.

– Русский русскому должен помочь, – отозвался Увар.

Зоя поднялась.

– Ладно, набирайся покуда сил, а потом будешь мне служить.