Чтение онлайн

И только в плену, в лагере для военнопленных, солдаты поняли, что все это была лживая пропаганда. Находясь в плену, они увидели, что господин — ив аду господин. И пока они, простые солдаты, как и большинство русских рабочих и крестьян, работали от зари до зари, господа офицеры и в плену наслаждались легкой жизнью. У них не было недостатка ни в чем. Даже денщиков и тех они имели.

В Октябрьскую революцию многие из пленных встали с оружием в руках на защиту первого в мире пролетарского государства.

Прошло полтора года. Интернационалисты сражались на русской земле за несколько тысяч километров от своей родины. Они понимали, что здесь они сражаются не только за свободу русских рабочих и крестьян, но и за свободу венгерского народа.

Пулеметчики Иштван Ковач, Ференц Рока, Янош Кирай и Шандор Чизик забились в угол вагона и, положив на колени чемодан, играли и карты, окруженные любопытными. Янош уже дважды проиграл и теперь во что бы то ни стало хотел выиграть.

В другом углу вагона играли в вёрёшпеченеш, больше нечем было заняться. Раз случай представился, почему бы не испытать, у кого какой удар. Нельзя сказать, чтобы при этом очень деликатничали. Не везло Лаци Надю, сапожнику по профессии. Все хотели испробовать свои силы на нем. Первым бил Кочиш. Засучив рукава, он вышел вперед, поднял руку. Лицо расплылось в блаженную улыбку. Он заранее предвкушал удовольствие от того удара, который он собирался нанести.

— Бей, не жалей, — проговорил кто-то.

— Все равно его этим не проймешь, —сказал Варга, который до сих пор читал книгу и ничего не замечал.

Удар был таким, что привлек внимание даже картежников. А Лаци от удара так и растянулся, почесывая ушибленное место. Позднее не раз вспоминали об этом ударе. Если у кого-нибудь отрывалась подметка на сапоге и Лаци не мог починить его, то просили его так ударить по подметке, как Кочиш влепил ему, и тогда все будет в порядке.

Так коротали время от Бугуруслана до Самары. Не удивительно, что все спохватились лишь тогда, когда поезд замедлил ход, затем, тяжело вздохнув, остановился на втором пути большой станции.

Командир взвода Мартон Шаркёзи закричал:

— Ребята, мы в Самаре! Одеваться и строиться!

Было 9 часов вечера, когда бойцы добрались до своего участка — школы на Заводской улице. Сгрузили снаряжение и начали располагаться на отдых. Между картежниками завязался оживленный спор о том, чей был ход, когда поезд остановился. Несколько человек уже растянулись на своих нарах. Другие еще устраивались. Всем хотелось спать. Еще совсем недавно эти люди по нескольку недель подряд не выходили из боя и по-человечески не спали.

Тишину ночи нарушало только глубокое дыхание спящих бойцов.

Сон уставшего взвода охранял дневальный.

— Подъем! — раздался звонкий голос Иштва-на Бартфаи.

Агоштон протер глаза, встал, привел себя в порядок и вместе с командиром взвода Марто-ном Шаркёзи отправился в штаб группы армий, чтобы разыскать там адъютанта Фрунзе — Сергея Аркадьевича Сиротинского.

Штаб располагался в большом особняке, окруженном высоким каменным забором. Раньше это был дом какого-то буржуя. У Агоштона и Шаркёзи проверили документы, и они вошли в дом. Широкая мраморная лестница вела на второй этаж, где находился кабинет товарища Сиротинского.

— А у русских господ губа не дура, как и у наших, — проговорил Шаркёзи, когда они поднимались по лестнице. — Три — четыре человека владели таким особняком, а бедняки ютились в жалких лачугах.

Проходя по коридору, венгры увидели часового, который, ритмично стуча сапогами по богатому паркету, расхаживал взад и вперед.

— А часовой-то, пожалуй, впервые стоит в таком месте. Небось, приятно ему тут расхаживать, — сказал Агоштон.

— А ты, наверное, охотно поменялся бы с ним. Куда лучше здесь стоять, чем грязь месить.

Шаркёзи и Агоштон разговаривали по-венгерски, и часо-вой ни слова не понял из их разговора. Затем они обратились к часовому по-русски, сказали, к кому они хотят пройти.

— Товарищи, вам придется немного подождать, — ответил часовой.

Венгры решили получше осмотреть особняк. Он был огромный, комнат на шестьдесят. Какое

богатство! Сколько людей могли бы счастливо жить в таком доме!

— Чей это особняк?—спросил Агоштон у часового.

Часовой охотно ответил, что владельцем особняка был очень богатый помещик и что он сбежал к белым.

— Удрал, испугался, значит, — улыбаясь сказал Шаркёзи.

Из кабинета адъютанта вышел коренастый военный. Часовой щелкнул каблуками. Военный отдал честь и удалился твердой походкой.

Часовой доложил о приходе Шаркёзи и Агоштона, затем махнул им — можно войти.

Они вошли. Прямо перед ними у стола стоял мужчина с высоким лбом, лет тридцати, в зеленой гимнастерке и сапогах. Знаков отличия на нем не было. Вошедших несколько удивила необычная простота командира. Однако времени для раздумья не было. Адъютант Фрунзе шагнул им навстречу и протянул руку.

Венгры щелкнули каблуками, пожали ему руку, после чего Шаркези по-русски, с альфёльд-ским выговором, доложил по всем правилам, как полагалось в Красной Армии:

— Докладывает командир интернационального пулеметного взвода Мартон Шаркёзи. Взвод в составе двадцати восьми человек по вашему приказанию прибыл. Жду дальнейших указаний.

— Садитесь, — сказал Сиротинский. — Командованию штаба группы и лично товарищу Фрунзе известно о героизме бойцов вашего взвода, проявленном в боях в последние месяцы. Мы уверены в ваших военных способно-

стях, храбрости, преданности делу рабочих Н крестьян. Именно поэтому товарищ Фрунзе решил доверить вам с сегодняшнего дня охрану штаба фронта. Мы ждем от вас, и наше общее дело требует этого, чтобы каждый боец взвода и впредь сражался так же храбро и героически, как до сих пор.

— Обещаем вам со всей ответственностью, что оказанное нам доверие оправдаем и никогда не подведем, — отвечал Мартон Шаркёзи.

Сиротинский изложил венграм, что входит в обязанности охраны. Он рассказал, что главное командование решило на днях создать в интересах дела подвижную группу штаба, которая будет размещаться в специальном поезде. Этим поездом товарищ Фрунзе будет выезжать на самые важные участки фронта. Охрана подчиняется товарищу Фрунзе, ему, Сиротинскому, и командиру спецпоезда.

— Командиром охраны назначается Мартон Шаркёзи, заместителем — Игнац Агоштон.

Адъютант Фрунзе добавил, что отряд охраны пополнится в ближайшее время до 72 человек, главным образом венгерскими интернационалистами.

Наконец он сообщил, что поезд еще не сформирован и что в течение четырех дней они могут отдыхать.

Получив все указания, Шаркёзи и Агоштон распрощались с адъютантом товарища Фрунзе и вернулись в школу на Заводской улице.

Бойцы с энтузиазмом встретили сообщение, что им доверяется охрана Фрунзе и что они получили четырехдневный отдых.