Чтение онлайн

Мысли Клер блуждали по тем оставшимся милям, которые Кингдон-Вард не вполне изучил, в той четырехтысячефутовой трещине в земной поверхности, где обзор загораживался крепостным валом, выступавшим из отвесных скал, где река сужалась со ста ярдов до семидесяти футов, а шум, исходивший из пропасти, напоминал пушечную пальбу. Что если тибетские мифы, завлекавшие исследователей в самую опасную часть ущелья, были сочетанием нарочитой лжи, выдуманной, чтобы смутить или охладить всех, кроме истинного паломника? Если стопятидесятифутовый водопад мог ускользнуть от всех исследовательских потуг Британской империи, то насколько легче это удавалось маку?

Несмотря на ухудшающуюся погоду и скудеющие запасы продовольствия, Кристиан согласился предпринять последнюю попытку проникнуть в глубочайшую часть ущелья. Проникновение, думала Клер, медленно пробираясь к тому месту, которое сочли самым благоприятным для спуска, — это все для мужчин, для членов. Оно подразумевает определенную степень сопротивления от того, во что проникают (нож не входит в масло так, как входит в плоть). Сама погода противилась им: пасмурное небо было затянуто облаками, и тучи заполнили глубокую долину, словно рану, набитую ватой. Когда звериная тропа, по которой они шли, сузилась до выступа, не шире, чем кухонная полка, Клер пришлось повернуться лицом к скале, как она это обычно делала, цепляясь обеими руками за обомшелый камень и волоча ноги, продвигаться вперед. Она старалась не замечать, что остальные члены группы оставили позади ее и Бена, и воображала себя лишайником, частью горной породы — этому фокусу научил ее тератолог.

— Я буду единственным человеком, который прошел через Гималаи, не восхищаясь красотами, — крикнула она ему, не отрывая взгляда от успокаивающего гранита в дюйме от ее носа.

— Знаешь, вот это и есть мужество, — отозвался Бен. — Если не бояться, то нет нужды быть храбрым.

Собираясь прокричать ему спасибо за моральную поддержку, она услышала, как он крякнул, — так он всегда с удовольствием покряхтывал, снимая ботинки на ночь. Потом грохот осыпающейся гальки. Позабыв о собственных страхах, девушка оглянулась на Бена: он лежал на спине и смеялся. Когда он начал скользить вниз, его глаза расширились. Он как будто сам удивлялся своему движению. Потом закричал. Он сползал к обрыву, цепляясь за жесткую придорожную травку, не удержался и покатился вниз, ударяясь по пути о кусты и камни. Она криком позвала Джека и побежала к тому месту, где исчез Бен. Подползя к краю настолько близко, насколько осмелилась, Клер увидела его примерно в двадцати футах ниже себя, на середине каменистой осыпи, которая заканчивалась отвесной пропастью и уходила к реке, что текла на тысячу футов ниже; его рука, согнутая под странным углом, обвилась вокруг сломанного стебля бамбука.

— Бен!

— Зови на помощь. — Его голос был очень слабым.

— Я не могу тебя бросить.

— Зови на помощь, — повторил он. — Я не знаю, как долго все это еще протянет.

Она побежала, цепляясь и карабкаясь вверх по тропе, совершенно забыв об обрыве, пока не пересеклась с остальными членами группы, спускавшимися ей навстречу.

— Бен упал. Там, сзади. — Она показала на тропу, внезапно задрожав. — Он, кажется, ранен.

Джек, уже сбрасывая с плеч рюкзак, знаком подозвал к себе лепча.

— Принесите паланкин.

Паланкином лепча называли грубый гамак, который когда-то использовали для того, чтобы перевозить хилых викторианских мем-саиб; теперь в этом приспособлении они несли образцы почвы. Кристиан взял веревки, и Клер пошла было за ними.

— Оставайся здесь! — скомандовал Джек, и Ник обнял ее здоровой рукой, не то успокаивая, не то удерживая.

Мужчинам понадобилось больше часа, чтобы поднять Бена с помощью веревок и наспех сделанной обвязки; когда они вернулись, он без сознания лежал в паланкине.

— У него скверный прокол под мышкой, — сказал Джек. — Похоже, он сломал ногами бамбук, когда приземлился, и это замедлило его падение, слава богу. Обломок бамбука продырявил ему руку и резко остановил его.

— О господи, — прошептала Клер.

— Нанизали, как тушу в мясной лавке, — добавил Джек жестко. — Вероятно, бамбук спас ему жизнь, но Бен, похоже, сломал лодыжку.

Его положили на два спальных мешка, и Кристиан принялся осматривать его с мягкостью, удивившей Клер; однако при первом же прикосновении к его подмышке Бен с воплем очнулся и тут же снова отключился.

— Он все еще без сознания, — сказал Кристиан, делая Бену укол пенициллина. — Не думаю, что он ударился головой или потерял слишком много крови — рана на руке вроде не слишком глубокая. И полагаю, его лодыжка скорее растянута, чем сломана. — Он умолк и снова взглянул в раскрасневшееся лицо Бена. — Но у него, кажется, жар, возможно, инфекция от укусов пиявок в сочетании с общей слабостью. Сложно сказать.

— Бен уже давно жаловался на температуру, — вмешалась Клер; она говорила тонким и напряженным голоском. — Он боялся, что это малярия, потому что забывал принимать лекарства несколько дней после того, как мы выехали из Калимпонга.

— Он что? — обрушился на нее Кристиан. — Почему он не сказал нам? Почему ты нам не сказала?

Она чувствовала, как к горлу подступают слезы.

— Он не хотел поднимать шум.

Именно поэтому она оставалась с ним позади, зачастую притворяясь, что фотографирует в действительности ненужные вещи, и возилась гораздо дольше, чем было необходимо, стараясь прикрыть Бена.

— Ему и так было плохо оттого, что он идет так медленно, всех задерживает.

— Еще бы, — отозвался Джек. — После всех этих лекций о чертовом хинном дереве, и чертов доктор забывает принять свое лекарство.

— Ох, Джек, пошел ты знаешь куда? — Ник, казалось, готов был наброситься на него с кулаками.

— Ясно одно, — произнес Кристиан. — Этот парень не может идти дальше. Поразительно, как он держался до сих пор. — Он положил руку на лоб Бена. — Мы должны были заметить. Не знаю, куда я смотрел.

Клер видела, как Ник пытливо взглянул на вытянувшееся лицо Кристиана.

— Это не твоя вина, Крис. Мы все устали.

Кристиан встал.

— Бену срочно нужен отдых, но вряд ли здесь для этого лучшее место. Нам надо доставить его в какой-нибудь дом, сухой и теплый, где он сможет отдохнуть. — Он уставился на крутую узкую тропинку, на которой они остановились. — Насколько я понимаю, проблема в том, что мы находимся в пятнадцати милях от последней приличной деревни — целых четыре дня ходьбы даже без больного человека.

— Ты имеешь в виду ту приличную деревню на севере? — спросил Джек. — Ту, в которой мы чуть не напоролись на китайский патруль?

— И мы не знаем точно, сколько идти до следующей, — вставил Ник.

— Согласно карте… — начал Кристиан.

Джек перебил его:

— Согласно карте, последняя деревня вообще не существовала, а та, что находилась перед ней, город призраков, была преуспевающим мегаполисом. Вопрос в следующем: идем ли мы дальше и пытаемся найти следующую деревню или возвращаемся назад, на что нам потребуется самое малое пять или шесть дней, и рискуем нарваться на патрули?

— Та последняя деревня мато напоминала Танбридж-Уэлс, [55] — заметил Ник.

Проводники, нанятые пятеркой Джека, хранили полное молчание, что показалось Клер странным: ведь это была их страна. Когда Кристиан обратился к ним за советом, в какой деревне можно найти подходящий приют для Бена, они угрюмо пожали плечами и сказали, что не знают. Тут впервые подал голос тибетский носильщик из Калимпонга. Он рассказал о деревне с хорошим врачом — не так далеко отсюда, заявил он, возможно, в четырех днях пути.