Чтение онлайн

– Но что вас так поразило, Жильбер? – снова спросил Филипп.

– Ну, вы совсем не представляете себе, как мы живем в Нормандии? – сказал Жильбер.

– Я совсем ничего не знаю об этой стране, – признался Филипп. – Но это только городской дом моего дяди, знаете ли. А в Монгиссарде…

– Только его городской дом! – воскликнул Жильбер. – Вы бы видели замок Эссейли. Мой отец считается богатым человеком, но его поместье кажется простой хижиной по сравнению с этим домом! Полы там покрыты сухим тростником, на котором, прямо с собаками, спят слуги. Во всем замке всего один ковер, и тот в соларе. Солар тоже маленький. Моя мать и сестры сами наводят порядок в замке.

– Полы покрыты тростником? – переспросил в изумлении Филипп, поморщившись.

– Да, и притом имеющим отвратительный запах, – с горечью подтвердил Жильбер. – Я никогда не обращал внимание на этот запах, пока не оказался здесь, на Востоке. Впрочем, вам этого не понять.

– О нет, я понимаю, – с сочувствием отозвался Филипп. – Подождите, когда наступит настоящая жара, и тогда, оказавшись на улицах Иерусалима или Аскалона, вы узнаете, что дурно пахнуть может и у нас!

– А-а, на улицах, – протянул Жильбер, снова махнув рукой, и вдруг его взгляд упал на ухоженные руки Филиппа с чистыми ногтями. Он снова покраснел и смутился. – У меня такое чувство, что по сравнению с вами я просто грубый варвар, – пробормотал он, пряча свои руки под стол.

– Не говорите глупостей, – поспешил разуверить его Филипп. – Вы должны погостить у нас в Бланш-Гарде. И скоро вы ко всему привыкнете. – Слушая д'Эссейли, он чувствовал, что юноша нравится ему все больше. – Расскажите мне о своем доме, – попросил Филипп.

– Даже не знаю, с чего начать. – Жильбер снова обвел взглядом комнату. – У нас совершенно голые стены, нет таких, как здесь, шелковых занавесей. Зимой очень холодно.

– Но ведь у вас есть камины?

– Да, но от них дым по всему дому. Так что всю зиму щиплет глаза, а от сквозняков стынут ноги и болит горло. Если сидеть у камина, поджариваешься с одной стороны и замерзаешь с другой. И вся одежда пропитывается дымом, как будто вас засунули в костер.

– Не может быть! – не поверил Филипп.

– Может, может! Может даже еще хуже, чем вы можете себе представить! – с чувством сказал Жильбер. – А что касается мебели, – тут он рассмеялся и указал рукой на мягкую обивку на кресле, – во всем поместье Эссейли не найти такого мягкого, удобного сиденья. Нет, вам лучше навсегда остаться на Востоке, Филипп.

– Останусь, – пообещал Филипп. – Но почему вы решили уехать из Нормандии?

– О, я младший сын в семье. И мне нечем было заняться в Эссейли. К тому же мой дядя сделал себе здесь карьеру. Мой отец постарался дать мне все, чтобы я ни в чем не нуждался, но мое путешествие сюда обошлось ему слишком дорого.

– Да, венецианцы берут очень много за морские перевозки, – согласился Филипп. – Но мы не можем обойтись без них и их торговли.

– Вы случайно не знаете барона, который хотел бы принять к себе в отряд еще одного рыцаря? – спросил Жильбер.

– Знаю! И даже многих, – ответил Филипп. – У нас постоянно не хватает рыцарей. Я подумаю об этом, обещаю. – Вдруг в голову ему пришла неожиданная мысль, и он окинул быстрым взглядом открытое лицо Жильбера, на котором лежал отпечаток честности и внутреннего благородства.

Потом разговор зашел о поединке у купальни Силоам. Де Ножент, как стало уже известно Филиппу, выжил. Он отделался перебитой ключицей – синяки и ссадины не в счет, – и теперь ему придется промучится много дней, прежде чем она срастется. Но скоро им помешал крик с противоположного конца стола: со своего места поднялся сир Фульк с раскрасневшимся от жары и вина лицом.

Вытерев вспотевший лоб цветистым платком, он обратился к сидящим за столом:

– Дорогие сеньоры, и … – прокричал он, поднимая над головой полный бокал. – Я хочу предложить тост за моего юного племянника, Филиппа д'Юбиньи.

Все немедленно встали, поддерживая тост, и, к немалому смущению Филиппа, повернулись в его сторону, приветливо улыбаясь.

Но сир Фульк еще не окончил – он пустился в пространные рассуждения о христианском королевстве Иерусалимском, Святой земле, о благородных нормандских фамилиях, о нравственных ценностях рыцарей, о коварстве иноверцев и уселся только тогда, когда устал стоять на ногах, и приказал слугам наполнить бокалы и переменить тарелки.

Несмотря на поздний час, в который закончилось торжество, на следующее утро Филипп встал рано и присоединился к отцу за завтраком. Сначала ели молча, потом Филипп решил завести разговор на тему, затронутую в разговоре вчерашним вечером, и поделиться с отцом возникшими у него соображениями на этот счет. Про себя он решил, что нужно действовать осторожно, чтобы привлечь отца на свою сторону.

– Вчера меня представили еще одному человеку, который только что прибыл в Левант, отец, – начал он.

– О, и кому же?

– Это Жильбер д'Эссейли. Его дядя был когда-то Великим Магистром ордена госпитальеров.

– Да, я знал его, – сказал сир Хьюго. – Он был переведен на Запад и вернулся домой, чтобы собирать дополнительные силы для службы Господу в Святой земле.

– Он очень хороший человек, этот Жильбер, – продолжал Филипп, осторожно подбираясь к цели своего разговора. – Можно мне пригласить его погостить у нас в Бланш-Гарде, отец?

– Почему бы нет? Но разве он не собирается вступить в орден, который когда-то возглавлял его дядя? Думается мне, его отправят в Крэк, большую северную крепость.

– Он не хочет становиться госпитальером, – ответил Филипп. – Он хочет остаться простым рыцарем и поступить в гарнизон к какому-нибудь барону. – Тут он сделал паузу и с волнением ждал ответа отца. Но, как часто бывало, он недооценил проницательность сира Хьюго.

– И у нас в гарнизоне как раз не хватает одного рыцаря.

– Двух, отец.

– Только не с сегодняшнего утра. Ты же знаешь, что сегодня тебя посвятят в рыцари, Филипп.

– Я об этом не подумал, – проговорил Филипп, на мгновение забывая о Жильбере: его живое воображение уже рисовало ему предстоящую сцену во дворце. Но отец вернул его к действительности.

– И ты хочешь сказать, что этот самый Жильбер д'Эссейли может стать третьим, а?

– Я не говорил этого, отец, – поспешно ответил Филипп, немного раздосадованный тем, что отцу так легко удалось разгадать его замысел.

– Но ты же об этом подумал?

– Ну да, подумал, – признался, краснея, Филипп. – Знаешь, он такой славный. Но у него совсем нет денег, и я…

– И ты хочешь, чтобы я пристроил его? – в темных глазах сира Хьюго засветился лукавый огонек.

Филипп, засмущавшись, уткнулся взглядом в блюдо с финиками. Его хитрый план был разрушен, когда он даже не успел приступить к его исполнению.

– Приведи его сегодня к нам на ужин, – сказал сир Хьюго. – Если он мне понравится, я возьму его на службу. Вместе с лошадью, кольчугой и остальным снаряжением. Сегодня состоится твое посвящение в рыцари, и я не хочу тебе отказывать. Пусть это будет моим подарком.