Чтение онлайн

Лорд Гэй поспешно вышел. Герцог Кумберлендский вернулся к столу, на котором лежали бумаги и планы.

— Если эти сведения верны, — размышлял он, — то центр армии необходимо двинуть скорее к Антуангу, чем на лес Барри…

Он приподнял портьеру, служившую дверью, и спросил:

— Где лорд Кэмпбелл?

— Я здесь, принц, — откликнулся адъютант, в эту минуту входивший в палатку.

— Где человек, которого вы увели?

— Под строгим надзором.

— Прикажите привести его ко мне.

Герцог опустил портьеру. Не прошло и нескольких минут, как лорд Кэмпбелл ввел князя в кабинет герцога. Герцог пристально посмотрел на князя.

— Ты не изменник? — спросил он.

Князь презрительно пожал плечами.

— Для чего мне изменять? — спросил он.

— Слушай же: если твои сведения верны, ты навсегда приобретешь покровительство английского правительства; если же обманываешь нас — ты умрешь.

Князь спокойно скрестил руки на груди с выражением величайшего достоинства. Герцог ни на минуту не спускал с него глаз.

— Князь Мурени! — сказал он. — Вы свободны.

Князь низко поклонился.

Закутанный в просторный плащ, князь покинул английский лагерь, не сказав ни слова провожавшему его офицеру. Он дошел до того места, где его ждал солдат, державший за узду лошадь.

Офицер сказал по-английски несколько слов солдату и унтер-офицеру, командовавшему аванпостом, потом поклонился князю и ушел. Князь тем же путем, каким приехал сюда, быстро вернулся к Шельде. С берега он добрался до лодки, но вдруг схватился за пистолет… На дне лодки лежал человек. При звуке взводимого курка человек приподнялся, и князь успокоился:

— А, это ты!

— Да, — ответил человек, стоя в лодке.

— Ты меня ждал?

— Уже целый час.

— Разве ты знал, где я?

— Ты был в английском лагере. Два часа тому назад ты переплыл Шельду, взял лошадь и поехал в лагерь. Лорд Кэмпбелл отвел тебя к герцогу Кумберлендскому, которому ты рассказал все, что граф де Шароле узнал от своего брата, принца Конти. Герцог Кумберлендский хотел арестовать тебя, потом возвратил тебе свободу, оставив у себя молодую женщину, которую ты отдал ему. Так?

Князь с большим удивлением взглянул на этого человека.

— Ведь так? — повторил тот, оставаясь бесстрастным.

— Да, — ответил князь.

— Стало быть, ты не должен удивляться, что нашел меня здесь. Если я знал все, я знал также, что ты вернешься.

Князь приблизился к лодке.

— Слушай, — сказал он, — я полностью доверяю тебе, но вот уже час меня мучает одна мысль. Это ты приказал отдать Нисетту, единственную женщину, которую я люблю, герцогу Кумберлендскому?

— Я.

— С какой целью ты сделал это?

— Я считал тебя умнее. Слушай меня внимательно. Ты давно любишь Нисетту — это счастливый случай для меня. Ты знал, что она любит другого, и еще лучше знал, что брат ее, Жильбер, скорее убьет ее, чем позволит тебе жениться на ней…

— Да.

— Я дал тебе возможность похитить эту молодую девушку.

— Я это признаю.

— И чтобы избавиться от поисков, чтобы иметь свободу действий, не заботясь о ней, чтобы заставить всех поверить в ее смерть, я отвез ее в Нидерланды к герцогу Кумберлендскому. Скажи мне: мог бы ты действовать искуснее?

— Придумано прекрасно, — ответил князь.

— Можешь ли ты думать, что я стал бы тебе вредить, если ты спас меня от верной смерти, когда вырвал меня из могилы, в которой я был погребен.

— Я знаю, что ты меня любишь, знаю, что ты могуществен и искусен, но даже самых могущественных и самых искусных может обмануть судьба.

— Без сомнения, и в таком случае умный человек должен предвидеть все.

— И ты все предвидел?

— Кажется, да. Главное для того, чтобы упрочить твое счастье, это — заставить Нисетту полюбить тебя и сделать так, чтобы ее брат и тот, кто должен был стать ее мужем, перестали думать о ней. Самое простое средство — чтобы ее считали умершей. Я не думаю, чтобы после замысловатой выдумки — фиакра, упавшего в Сену, — могло оставаться хоть малейшее сомнение. Как ты считаешь?

— Согласен.

— Если Жильбер и Ролан считают Нисетту мертвой — а они должны так считать — какая опасность может ей угрожать?

— Она в руках англичан, а если английская армия будет разбита?

— Этого не случится, потому что ты предупредил герцога.

— Но если?

— И тогда Нисетта все-таки не попадет в руки французов — клянусь тебе!

— Почему? Каким образом?

— Я приму меры предосторожности…

— Чтобы сохранить Нисетту пленницей?

— Да. Притом, она будет не одна.

— Как?

— Ты знаешь, что Сабина скоро присоединится к ней.

— Сабина, Сабина! Которую ты любишь, как я люблю Нисетту! Сабина, которую ты сначала хотел убить и в которую потом ты так страстно влюбился?

— Это фамильная любовь. Я любил ее мать, которая отвергла меня.

— Если похищение Сабины наконец удастся, возьмем Нисетту — если англичане не захотят возвратить ее нам, отнимем ее насильно — и уедем в Венгрию: мы будем там счастливы.

— Мы будем гораздо счастливее в Париже.

— В Париже! — с удивлением сказал князь. — Ты хочешь жить в Париже?

— А тебе разве там не нравится?

— Жить в Париже, когда нас будет преследовать вся эта ужасная шайка Рыцаря, из когтей которого мы спаслись неизвестно каким чудом…

— А мне известно.

— Может быть, ведь ты распоряжаешься, а я…

Человек, которого князь до сих пор не назвал по имени, вынул из кармана часы и, наклонившись вперед, пытался в ночной темноте определить время. И когда его собеседник хотел продолжить свою мысль, он резко перебил его:

— Садись в лодку, пора!

Князь сел в лодку и взялся за весла, а товарищ его сел за руль.

— Нам нужно переплыть Шельду? — спросил князь.

— Да. Греби сильнее.

— Скажешь мне потом, почему ты хочешь, чтобы мы жили в Париже?

— Скажу.

Лодка быстро скользила по глади реки. Было еще темно. Лодка подплыла точно к тому месту, где князь до переправы в лагерь англичан оставил мех, пойманный им в реке. Князь наклонился, чтобы отыскать мех, но не увидел ничего.