Чтение онлайн

– Куда же?

– Государь, это вы узнаете, придя на место.

– Это тайна?

– Да, государь.

– Вы заставляете меня быть любопытным.

– Государь, вы позволите себя вести?

– Я согласен.

Король сел на лошадь.

– Куда мы едем?

– Ко мне, государь.

– Нужно ли пригласить всех наших?

– Да!

– Что это, празднество?

Ришелье опять улыбнулся.

Королевский отряд отправился по главной улице Калона и наконец достиг площади. На площади толпился народ. Посреди площади стояло красивое здание, очевидно, принадлежащее какому-то зажиточному землевладельцу. Оно было украшено флагами и вензелями, над которыми возвышалось французское знамя.

На стене была большая афиша. В театре шла комедия Фавара «Деревенский петух» в исполнении артистов французской армии.

При виде короля, въехавшего на площадь, народ долго приветствовал его несмолкаемым: «Да здравствует король!»

Монарх был поражен этим необыкновенным зрелищем.

– Государь, вам угодно присутствовать сегодня на представлении? – спросил Ришелье.

– Вы искусный чародей! – воскликнул Людовик XV.

С тех пор как Турнегем, богатый буржуа, взял под свое покровительство Фавара, поэта-музыканта, судьба этого бывшего пирожника, сделавшегося директором театра, складывалась как нельзя лучше. Весь двор и, следовательно, весь город были без ума от его комических опер, и за несколько месяцев успех стал до того велик, что артисты французской и итальянской комедий объединились, чтобы победить конкурента, и просили короля закрыть новый театр.

Тогда Фавару пришла в голову одна мысль. Мадемуазель Дюронсере, знаменитая певица, на которой он должен был жениться в июле, имела восторженного поклонника в лице маршала Морица.

Фавар вздумал дать представление в самом лагере. Он написал об этом герцогу де Ришелье, который уже почти официально занимался управлением парижскими театрами. Ришелье ухватился за эту мысль и прежде всего велел предоставить директору Комической Оперы все необходимые повозки для переезда; потом, ничего не говоря королю, чтобы сделать ему приятный сюрприз, он велел устроить в том доме, который занимал сам в Калоне, временную сцену, которая даже теперь удовлетворила бы требованиям многих провинциальных театров.

Десятого мая все было готово, и король сидел в ложе или, лучше сказать, в гостиной из зелени, потому что вся она была украшена листьями и цветами. Зала для публики, очень хорошо освещенная, была убрана букетами и гирляндами.

Партер занимали офицеры в парадных мундирах, а на почетных местах сидели маршалы и генералы. Щеголихи, которых пригласили из Лилля и Сизуэна, и самые хорошенькие и самые богатые жены поставщиков армии красовались на местах, искусно расположенных на виду у Людовика.

– Это очаровательно! – восхищался король, лицо его сияло от удовольствия.

Никогда Людовик не казался таким веселым, каким он был накануне битвы при Фонтенуа.

– Скажите, что можно аплодировать, – обратился король к герцогу де Ришелье.

Это известие, пробежавшее по рядам, подействовало, как электрический заряд. Именно в эту минуту поднялся занавес. Мадемуазель Дюронсере, обожаемая публикой артистка, появилась под восторженные возгласы зрителей. Играли «Деревенского петуха».

– Кстати, о петухе, – сказал король, улыбаясь, – я часто думаю о том странном петушке, который явился ко мне в Шуази. – Говоря это, Людовик XV обводил глазами залу, затем вдруг наклонился и произнес шепотом: – Однако, я не знал, что мои мушкетеры такие красивые малые!

– Неужели, государь? – спросил герцог, прикидываясь удивленным.

– Посмотрите, герцог, там, в той ложе. Та дама…

– Да, государь, но она не так уж красива.

– Это так. Но позади нее маленький мушкетер, который поворачивается к нам спиной. Какой стан, какая ручка…

Мушкетер повернулся; король заволновался; глаза его заблестели.

– Герцог, вы более чем любезны ко мне, вы мне преданы.

– Государь, я только исполняю свой долг.

– Итак, маркиза здесь…

– Да, государь. Она не могла вынести горечи разлуки и уехала из Парижа инкогнито.

– Когда она прибыла?

– Сегодня утром, государь.

– Где она остановилась?

– В доме, который я ей уступил.

– Ришелье, Ришелье! Какой вы искусник!

– Ваше величество очень ко мне милостивы.

– Пригласите ее прийти принять мою благодарность за приезд.

Ришелье вышел из ложи, но не сделал и трех шагов, как вдруг очутился лицом к лицу с человеком высокого роста, очень щегольски одетым.

– Вы здесь, Сен-Жермен?! – с изумлением воскликнул герцог.

– Да, герцог, – отвечал граф. – Вас это удивляет?

– И да, и нет. Вы такой странный человек!

– Все идет благополучно?

– Отлично, и я восхищен.

– Король узнал маркизу?

– Да.

– Он доволен?

– Я за ней иду.

Граф де Сен-Жермен посторонился, чтобы пропустить герцога. Ришелье направился к ложе, занятой маркизой.

Оставшись один в коридоре, Сен-Жермен приблизился ко входу в галерею. Лейб-гвардейский сержант стоял в последнем ряду, стараясь приподняться на цыпочки, чтобы видеть спектакль. Этим сержантом был Фанфан-Тюльпан. СенЖермен наклонился к нему.

– Как мои приказания? – спросил он.

– Исполнены, – отвечал Фанфан, обернувшись.

– Все будет выполнено завтра во время сражения?

– Конечно. Лейб-гвардейцы стоят в лесу де Барри.

– Я полагаюсь на тебя.

– На жизнь и на смерть.

– Я у тебя требую большего.

– Я ваш душой и телом.

– Я тебе повторяю, чтобы со мной поквитаться, ты должен служить мне более душой, чем телом.

– Моя душа к вашим услугам, она уплатит свой долг!

Сен-Жермен сделал знак и отступил в коридор. В эту минуту возвращался Ришелье, ведя под руку маркизу. Проходя мимо графа Сен-Жермена, она оставила руку Ришелье и остановилась.

– Вы искусный провидец, – сказала она, – искренний друг и очень странная особа! Когда вы позволите мне доказать мою искреннюю признательность?

– Может быть, завтра, – отвечал Сен-Жермен, – я вам напомню клятву на кладбище.

– Пусть будет завтра. О чем бы вы меня ни попросили, я соглашусь.

Дружески поклонившись графу, она подошла к ложе короля.

В эту минуту Дюронсере пела куплеты, сочиненные утром Фаваром, и ей неистово аплодировали.

Сен-Жермен, скрестив руки, стоял в коридоре.