Чтение онлайн

На дверцах кареты был нарисован герб с изображением двух великолепных кабаньих клыков.

К шеям лошадей были привязаны колокольчики. Гривы их были переплетены шелковыми лентами изумрудного цвета. Два форейтора в бархатных зеленых камзолах с серебряными галунами и в треугольных шляпах, украшенных кокардами из белых лент, управляли лошадьми. Два лакея в зеленых с серебром ливреях сидели на запятках.

В карете два человека, небрежно откинувшись на подушки, любовались великолепным пейзажем.

Хотя была зима, последние две недели было не холодно. Солнце всходило лучезарное, небо было чистое. Путешественники в щегольских охотничьих костюмах были не кто иные, как герцог де Ришелье и маркиз де Креки. На этот день в лесу Сенар была назначена королевская охота, и герцог с маркизом ехали на место сбора, назначенное обер-егермейстером. Дорогой они беседовали, смеялись, обменивались придворными анекдотами, непревзойденным знатоком которых был герцог де Ришелье. Креки больше слушал, чем говорил.

Карета ехала мимо парка Брюнуа, и великолепный замок, который безумная расточительность маркиза должна была сделать знаменитым двадцать лет спустя, величественно сверкал своими позолоченными кровлями.

– Ей-Богу! – воскликнул Ришелье, смеясь. – Король, сделав маркизом Париса де Монмартеля, должен был бы дать ему герб, изображающий золотое поле, заваленное мешками!

– Парис оказал такие большие услуги, – сказал Креки с притворной серьезностью.

– Большие услуги! – повторил Ришелье. – Кому же?

– Самому себе.

– А! Очень хорошо!

– Утверждают, любезный герцог, что этот главный банкир Франции имеет в своей личной кассе больше двадцати миллионов.

– Это правда, маркиз. Господин придворный банкир обладает такой властью, что сам назначает контролеров.

Схватив шелковый шнур, висевший у переднего стекла, он дернул его и закричал:

– Не сюда! Не сюда!

Карета, поворачивавшая было направо, на дорогу, где было назначено место сбора охотников, вдруг остановилась. К дверце подошел лакей, почтительно держа в руке шляпу.

– Налево, по дороге в Соази, – сказал герцог.

Лакей передал приказ форейторам, и карета быстро покатилась в другом направлении.

– Но мы не туда едем! – удивленно воскликнул Креки.

– Да, но мы успеем приехать, – отвечал Ришелье. – Охота назначена на два часа, а теперь который?

Креки посмотрел на часы.

– Десять часов, – сказал он.

– Значит, у нас в запасе четыре часа!

– Что же мы будем делать все это время?

– Сначала совершим приятную прогулку, а потом превосходно позавтракаем.

– Где же мы будем завтракать?

– В прехорошеньком замке.

– Кто в нем живет?

– Царица грации, красоты и любви.

– Черт побери, любезный герцог! – вскричал Креки, играя кружевами галстука. – Я не сожалею, что встал так рано и поехал по вашему приказанию натощак.

– Я же говорил, что вы будете меня благодарить.

– Мы едем в Соази?

– Нет, поблизости от Соази, к лесу.

– В какой замок?

– Этиоль.

– К племяннице Турншера?

– Вот именно. Мы будем завтракать, если только это вам угодно, любезный маркиз, у жены Нормана д'Этиоля, нашего главного откупщика.

Креки посмотрел на Ришелье, потом весело расхохотался и пожал ему руку.

– Поздравляю, – сказал он. – Меня уверяли, что д'Этиоль очаровательна! Но зачем вы меня везете туда?

– Чтобы не быть там одному.

Креки вытаращил глаза.

– Если это загадка, то я не в силах отгадать ее, – сказал

он.

– А разгадка состоит в том, что я не могу принять ваших поздравлений.

– Отчего?..

Ришелье раскрыл чудесную табакерку – замечательное произведение искусства. Он засунул в нее свои аристократические пальцы и, медленно нюхая ароматический табак, сказал, стряхивая крошки, рассыпавшиеся по жабо:

– Вы знаете мадам Норман д'Этиоль…

– По имени – немножко, по репутации – очень много, по виду – вовсе нет.

– Ну! Мой милый, мадам Норман д'Этиоль – очаровательная двадцатичетырехлетняя женщина, обладающая грацией, красотой, остроумием и даже талантом: она играет на лютне и клавесине, поет, танцует, как балетные танцовщицы, прекрасно рисует карандашом и масляными красками и, наконец, декламирует не хуже малютки Дюмениль.

– Черт побери! Да ваша мадам д'Этиоль просто совершенство! Я влюбился в нее до безумия: прелестная, грациозная, остроумная, танцовщица, певица, драматическая актриса, музыкантша…

– Словом, приманка для короля!

Ришелье улыбнулся и лукаво посмотрел на своего спутника. Маркиз хотел что-то сказать, но форейторы громко захлопали бичами, и вихрь пыли поднялся справа.

– Держи левее, дурак, и дай проехать! – послышался громкий голос.

Бичи захлопали еще сильнее, раздались крики, и человек, уже прежде говоривший, продолжал:

– Служба короля!

Креки, наклонившись вперед, высунул голову в окно кареты. Впереди стояла наемная карета, запряженная двумя большими лошадьми и занимавшая одна почти всю дорогу; кучеру-то этой кареты форейторы маркиза де Креки приказывали посторониться и пропустить блестящий экипаж.

В ту аристократическую эпоху «проехать вперед» было делом крайней важности. Вельможи останавливали или опрокидывали кареты низших по чину, но проезжали. Если бы экипаж маркиза де Креки поскакал со своей четверкой, то наемная карета непременно опрокинулась бы в реку. Опасность была неминуема, поскольку форейторы решились проехать во что бы то ни стало.

Красавица

– Боже! Да вы нас сбросите в реку! – раздался жалобный голос.

В окне наемной кареты показалось полное, круглое, румяное лицо с тройным подбородком. Маркиз де Креки весело расхохотался.

– Аббат де Берни! – сказал он.

– Берни! – повторил Ришелье, выглядывая в свою очередь.

– Маркиз де Креки! – вскричал аббат, протянув руки. – Неужели вы захотите нас убить?

– Сохрани Бог, любезный аббат, вы очень приятный собеседник, и к тому же мадемуазель Госсен мне этого не простит. Однако, любезный аббат, мы должны проехать.

– Я ужасно боюсь этой кареты, которая скрипит, как старое железо.

– Ну, так садитесь в нашу карету, а эту потом можно будет столкнуть в реку.