Чтение онлайн

– Я согласен с вами, месье д'Аржансон, – благородно сказал король.

Епископ поблагодарил короля склонив голову.

– Итак, – продолжал д'Аржансон, – получив это известие, как министр иностранных дел, я должен был принять меры. Я поручил месье Фейдо де Марвилю арестовать этого польского агента, чтобы он не мог ни с кем связаться. Вашему величеству известно, что случилось. В карете арестовали мужчину, а вышла женщина. На другой день польский посланник приехал ко мне требовать немедленного освобождения его соотечественницы, которая, как он утверждает, является графиней Потоцка. В карете ничего не могли найти такого, что дало бы подать повод к обвинению. Мужская одежда исчезла, и нам оставалось заключить, что или графиня одарена необыкновенной ловкостью и имела в своем распоряжении исключительные средства к обману, или что Марсиаль, бригадир объездной команды, был изменником. Прошлая жизнь Марсиаля не дает повода усомниться в нем; однако надо было принять меры предосторожности, и теперь он заключен в крепость. Графиня с тех пор осталась в Париже и вращается в высшем обществе. Ничто не подтвердило политического обвинения, предметом которого она была, потому что, по полученному мной донесению, польский агент ехал в Париж с уполномочием звать на польский престол принца Конти, что было бы очень важно. Повторяю, ничто не подтвердило этого обвинения, когда вчера я вдруг получил записку с теми же условиями, что и в той, какую я получал прежде и в которой меня уведомляли о приезде в Париж польского агента. Записку я нашел на моем бюро, войдя утром в кабинет; никто из моих людей не мог сказать, кто принес записку, будто она упала с потолка или вылетела из трубы. Я распечатал эту записку, как и первую. Почерк был тот же, только первая была безымянная, а вторая подписана…

– Подписана! Кем? – спросил король.

– Рыцарем Курятника.

– Рыцарем? – с удивлением повторил король.

– Да, государь.

– Где же эта записка?

– Вот она.

Маркиз подал королю сложенную бумагу, которую вынул из кармана.

Людовик XV развернул ее и пробежал глазами сжатые строчки, потом, обернувшись к епископу де Мирнуа, прочел вслух:

«Маркизу д'Аржансону, министру иностранных дел.

Монсеньор!

Когда я писал в последний раз, чтобы вы предприняли предосторожности относительно польского агента, я полагался на смышленость французской полиции.

Я был прав… с точки зрения тех, которые хотели обмануть эту полицию, потому что она не заметила ничего.

Мнимая польская графиня уехала сегодня утром под именем австрийского агента Богенгейма.

Для того чтобы убедить вас в справедливости моих предостережений, вот вам доказательства: почтовый экипаж, в котором он въехал в Париж и который был арестован Марсиалем и обыскан им, остался в гостинице, где жила мнимая графиня Потоцка. Пошлите за этим экипажем. Когда его привезут во двор вашего отеля, приподнимите переднюю скамейку, надавите пальцем на медную пуговицу, поддерживающую подушку, и сразу почувствуете, что эта пуговица будет опускаться. Тогда поверните ее слева направо, потом опять надавите, пуговица откроется, и вы увидите отверстие трубочки. Подуйте в это отверстие, и в скамейке тотчас же откроется отдушина и обнаружит отверстие квадратное, довольно большое и разде-

ленное на две части. Это отверстие ведет в другое, которое сообщается с осью передних и задних колес с помощью другой трубочки такой же величины, проведенной в рессорах и внешне невидимой. В оси передних колес содержится механизм, приводимый в действие движением экипажа, который способен изрубить и истолочь самое тяжелое и самое ковкое тело.

Вложите в отверстие большой кусок сукна, какую-нибудь одежду словом, что угодно, и приведите в движение карету: одежда или сукно исчезнут и через несколько минут упадут мельчайшей корпией под колеса и разлетятся по ветру. В нижнюю часть положите сверток или какую-нибудь вещь, которая могла бы войти в отверстие трубочки, поверните пуговку справа налево: сверток исчезнет и попадет в двойное дно кареты. Поверните наоборот, слева направо, – и сверток немедленно выскочит наружу.

Проделав этот несложный опыт, вы легко поймете, монсеньор, каким образом мужчина, арестованный Марсиалем, мог уничтожить мужскую одежду и переодеться в женское платье и каким образом секретные бумаги могли избежать ваших рук.

Теперь, господин министр, когда обстоятельства, счастливые для меня, свели меня с вашим превосходительством, я надеюсь, вы поймете и оцените услуги, какие я могу вам оказать. Я надеюсь еще, что вы захотите вспомнить обо мне и не забудете меня при «некоторых» обстоятельствах. Я подчеркиваю «некоторых», и вы скоро поймете почему.

Я узнал, что бригадир Марсиаль, обвиненный в измене, заперт в крепости. Невиновность этого честного солдата легко доказать механизмом кареты, и я не сомневаюсь, что его немедленно выпустят на свободу.

Кстати, он несколько раз преследовал меня, и чрезвычайно толково. Если он меня не поймал, это не его вина. Надеюсь, это признание будет для него полезным.

Мое последнее письмо было безымянным. Это – я подписываю, прося вас, монсеньор, принять выражение неизменной преданности и глубокого уважения от вашего нижайшего и покорнейшего слуги

Рыцаря Курятника.

Париж, 26 февраля 1745 г.».

Внизу письма была приписка:

«Что же касается моего адреса, то я полагаю, что Фейдо де Марвиль, начальник полиции, будет в состоянии сообщить его вам, как только я дам возможность одному из его разумных агентов получить двести луидоров, обещанных в награду за мою поимку».

Король бросил письмо на стол.

– Этот негодяй остроумен и дерзок, – сказал он. – Можно подумать, что он был пажом. Месье д'Аржансон, нам остается только одно: захватить этого Рыцаря и послать его нашему знаменитому кузену и союзнику, королю прусскому: Фридрих любит философов и умных людей, а этот представил все доказательства и философии, и ума. Что вы сделали после получения этого письма? – спросил король, переменив тон.

– Я велел привести почтовый экипаж, государь, – отвечал министр, – сам его осмотрел и удостоверился, что сведения, сообщенные мне, были необыкновенно точны.

– А графиня Потоцка?

Начальник полиции подошел с пачкой бумаг в руках.

– Государь, – сказал он, – вот донесения десяти агентов; ни одно из этих донесений не противоречит другим.

– Что же говорится в этих донесениях?

– Графиня Потоцка выехала из Парижа вчера в десять часов утра, она села в «берлин», запряженный парой лошадей, с кучером и лакеем без ливреи на козлах; «берлин» выехал из Парижа через Тампльские ворота. В полдень был в Ноази, а в час въехал в лес Бонди. С этого времени, государь, следы были потеряны.

– Как?

– Видели, как «берлин» въехал в лес, но никто не видел, как он выехал оттуда. Куда он девался – неизвестно, верно только то, что «берлин», лошади, кучер, лакей и графиня исчезли.

– И вы не надеетесь ничего узнать?

– Я делаю все, государь, но не знаю, должен ли я надеяться. Теперь, когда я имею честь разговаривать с вашим величеством, шестьдесят верных и преданных агентов осматривают все окрестности леса Бонди на протяжении трех миль. Сегодня вечером я получу первые донесения.

Людовик XV одобрительно кивнул.

– Государь, – сказал маркиз д'Аржансон, – прошу ваше величество вновь обратиться к событиям 31 января, когда случились такие странные происшествия. Предоставляю слово начальнику полиции.

– Я слушаю, – сказал Людовик XV.

– Чтобы исполнить приказание, отданное мне коро-лем, – арестовать Рыцаря в десять дней, – начал Фейдо де Марвиль, – я обещал большие награды моим агентам. Один из них, по имени Жакобер, попросил у меня особой аудиенции и обязался выдать мне Рыцаря на другой день. Он рассказал мне, что случай свел его с двумя его сообщниками. Жакобер раньше и сам был вором. Прежде чем поступить на службу в полицию, он принадлежал к шайке Фролана в Руане. Два сообщника Рыцаря подумали, что он хочет присоединиться к ним, и предложили Жакоберу завербовать его. Жакобер вошел в дом на площади Мобер, на углу улицы Галанд. Он присутствовал на оргиях разбойников и был принят в члены их шайки. Он должен был прийти на следующий день в восемь часов, чтобы быть представленным Рыцарю Курятника.

Я дал Жакоберу полную возможность действовать и согласился на все, чего он требовал для того, чтобы обеспечить успех предприятия; потом я принял меры для наблюдения за ним, так чтобы он этого не подозревал. Я спрятал двадцать

пять человек в домах на площади Мобер и двацать пять других – около монастыря Cв. Иоанна Лаотранского. Сверх того, я дал знать начальнику дозорных. Потом мне оставалось только ждать.

Следующая ночь прошла без всяких известий. Двадцать пять человек с площади Мобер и другие, спрятавшиеся около монастыря, возвратились утром. Они не видели ничего. Я ждал Жакобера – он не являлся. Я послал самых надежных из моих агентов занять дом, указанный Жакобером как вход в таинственное убежище. Дом был совершенно пуст – от погреба до чердака. Там не было ни мебели, ни одного живого существа и не было даже ни малейшего следа, показывавшего чье-либо присутствие. Напрасно мы старались отыскать отверстие в погребе, которое, по словам Жакобера, должно было сообщаться с подземельями, – никаких признаков подземелья не обнаружено. Мрак, окружавший это дело, все более сгущался. Я велел отыскать хозяина этого дома и узнал, что этот дом долго принадлежал аббатству Св. Виктории и был куплен несколько лет назад человеком, который с тех пор ни разу не появился в этом доме, и никто не знал, где он. Соседи не смогли сообщить мне никаких сведений. Не имея никаких доказательств, я вынужден был покинуть дом.