Чтение онлайн

За этим последовало довольно продолжительное молчание. Людовик XV, озабоченный и задумчивый, по-видимому, совершенно забыл об удовольствиях Шуази, захваченнный этим странным происшествием, принявшим неожиданные размеры. Епископ де Мирнуа оставался неподвижен и бесстрастен, следя за всеми подробностями этого дела, не произнося ни единого слова. Молчаливость старика еще более увеличивала таинственность и сложность этого дела. Один д'Аржансон действовал как человек, следовавший по пути, начертанному заранее, для того чтобы достигнуть цели. Лицо его было бесстрастно, но живые и умные глаза, устремленные то на короля, то на начальника полиции, то на епископа, выдавали его волнение.

Король поднял голову и посмотрел на Фейдо де Марвиля.

– Что еще вы имеете сообщить мне? – спросил он.

– Последнее происшествие, государь, – отвечал начальник полиции, – которое должно бы, кажется, объяснить дело, а между тем еще более запутывает его. Письмо, которое я зачитал вашему величеству, я получил вчера по почте. Это не единственное известие, полученное мною. Сегодня ночью, вернувшись домой, я нашел на своем бюро донесения, которые кладутся туда каждый вечер в одно и то же время. Я начал рассматривать их по своему обыкновению, как вдруг глаза мои

остановились на этом грубом конверте, лежавшем между бумагами.

С этими словами Фейдо вынул из портфеля связку бумаг и подал их королю. Эти бумаги лежали в пергаментном конверте, на котором было пять печатей. Четыре печати, по четырем углам, были разного цвета: одна желтая, другая зеленая, третья белая, четвертая черная. На каждой из печатей был изображен петух различной породы. Средняя печать была двух цветов и изображала белое яйцо на красном фоне. На конверте крупными буквами было написано: «Начальнику полиции».

Когда король рассмотрел этот странный конверт, Фейдо вынул из него лист обыкновенной почтовой бумаги, на котором было написано несколько строк:

«Господин начальник полиции.

Поскольку вас должно беспокоить внезапное исчезновение вашего агента Жакобера, я спешу теперь, когда срок тайны миновал, доставить вам сведения о нем, которые не могут не быть для вас приятны.

Посылаю точную копию с протокола акта обвинения и казни Жакобера.

Прочтя это, вы можете удостовериться, что моя полиция так же хорошо организована, как и ваша, и что мои агенты не менее умны и не менее преданны мне, чем те, которые служат вам.

Я надеюсь, господин начальник, скоро иметь удовольствие видеть вас и разговаривать с вами, и тогда вы выразите мне то удовольствие, какое вам доставили драгоценные сведения, сообщенные мной. В ожидании этой минуты, к которой я всей душой стремлюсь, прошу вас считать меня вашим нижайшим и преданнейшим слугою.

Рыцарь Курятника».

Король взял письмо и внимательно его рассмотрел, потом сравнил его с письмом, адресованным маркизу д'Аржансону.

– Это, безусловно, один почерк, – сказал Людовик XV.

– Безусловно, государь, – подтвердил министр иностранных дел. – Сегодня утром я давал рассматривать оба этих письма трем специалистам, сведущим в почерках, и все трое объявили, что эти строчки написаны одной рукой.

– Выходит, их писал Рыцарь.

– Он и подписал.

– Где же этот протокол?

– Вот он, государь.

Фейдо де Марвиль взял тетрадь золотообрезной бумаги, закрытой письмом, и развернул.

– Читайте, – сказал король.

Начальник полиции приготовился читать, но Людовик XV, видя, что маркиз д'Аржансон слегка опирается о стол, потому что министр и начальник полиции стояли, как этого требовал этикет, когда не было совета, Людовик XV улыбнулся с тем любезным видом, который был ему свойствен, и проговорил:

– Господа, садитесь!

Д'Аржансон и Фейдо сели на табуреты; начальник полиции начал читать:

«Из нашего подземного парижского дворца, в ночь 25 февраля 1745 года, в пятый год нашего царствования».

– Так и написано? – удивился король.

Фейдо подал бумагу королю.

– Кажется, в Париже два короля и два дворца, – сказал Людовик XV, – один на земле, другой под землей. Я очень рад узнать эту новость. Далее!

Фейдо продолжал:

«Протокол заседания петухов. Обвинение, суд, осуждение и казнь Жакобера, признанного и объявленного изменником и арестованного на месте преступления в самом курятнике.

Сегодня вечером, 25 февраля 1745 года, Жакобер, бывший член нормандского общества Флорана и Ко, признался, что оставил это общество, чтобы перейти на службу эксплуататоров королевской кассы…»

– Это шутка! – воскликнул Людовик XV.

– Это все написано, государь.

– Знаете ли, этот ваш разбойник начинает мне казаться очень забавным, – продолжал король, откидываясь на спинку кресла. – Если это продолжится, я пожелаю его видеть.

– Дай-то Бог, чтобы я мог немедленно представить его вашему величеству!

– Право, я приму его с большим удовольствием, господин начальник полиции, поскольку, как мне кажется, этот Рыцарь имеет все манеры истинного дворянина.

– Даже когда убивает людей, – сказал маркиз д'Аржансон.

Король величественно выпрямился.

– Разве граф де Шаролэ меньше убивает? – спросил он.

– Но он убивает гораздо подлее. Если уж кого можно извинить, так это Рыцаря Курятника: он убивает в силу своего ремесла, а граф – из удовольствия.

На прекрасном лице Людовика появилось выражение отвращения и презрения. Епископ де Мирнуа встал.

– Государь, – сказал он, – я отдал бы все годы, которые мне остается жить, чтобы Франция услышала ваши слова и поняла их так, как я их понимаю.

– Вы их слышали, месье де Мирнуа, – отвечал король,

– для меня этого достаточно.

Епископ низко поклонился.

– Итак, – сказал Людовик XV, обращаясь к д'Аржансону и де Марвилю, – мне хотелось бы видеть Рыцаря Курятника.

Король не успел произнести эти слова, как пение петуха, звонкое, чистое, очаровательное, раздалось в одно время с ударом в стекло большого окна, находившегося позади кресла Людовика XV. Король с живостью обернулся и приметил на подоконнике снаружи петуха с ярким и богатым оперением, в рыцарской позе, с благородным и ари-стократическим видом,

за которого любитель петушиного боя охотно заплатил бы двести гиней.

Петух колотил клювом в стекло. Король встал и бросился к окну, но в ту минуту, когда он отворил его, петух снова звонко запел и исчез. Людовик XV высунулся наружу: на том месте, где только что стоял петух, лежало яйцо необыкновенной величины. Король взял яйцо, рассмотрел его и, не видя больше петуха, запер окно и вернулся к креслу. Три человека, присутствовавшие в кабинете, наблюдали эту сцену с искренним удивлением.