Чтение онлайн

крыто. Я, со своей стороны, одобряю то, что предложил маркиз д'Аржансон. Вы, месье де Марвиль, привыкли к таким трудным делам, скажите же нам откровенно ваше мнение, но не говорите без размышления. То, что сказал маркиз д'Аржансон и что сказал я, ни к чему вас не обязывает. Изложите нам ваше мнение.

– Мое мнение, государь, во всем согласуется с мнением господина министра, – отвечал Фейдо. – Я думаю, что арестованный действительно аббат Ронье; я думаю, что Беррье, возвратясь из Амьена, привезет, без сомнения, разъяснения, которые подтвердят мое убеждение; но, хотя я думаю, что арестован невиновный, и в полной уверенности, что он будет оправдан, я хотел бы поддерживать эту ошибку, чтобы обмануть тех, кого я преследую. Затем, если мы откроем место, где было найдено письмо, то встанем на путь, который приведет нас к цели.

В эту минуту в дверь постучали.

– Войдите, – сказал король.

Дверь отворилась, и Бине, камердинер Людовика XV, его доверенное лицо, без которого не мог обойтись король, вошел в кабинет.

– Что такое, Бине? – спросил Людовик XV.

– Государь, – отвечал камердинер, – парк обыскали, как приказал начальник полиции, и ничего не нашли, абсолютно ничего. Все находившиеся в парке служат у вашего величества или у приглашенных особ.

– А петух?

– Его и следа не нашли.

Король взял со стола петушка, вынутого из яйца, и подал его своему камердинеру.

– Ты знаток в драгоценных камнях, Бине, – сказал он, – что ты думаешь об этих?

Бине взял петуха, подошел к окну, долго рассматривал с глубоким вниманием, потом сказал, качая головой:

– Государь! Работа чудная, и богатство неслыханное.

– Неужели? – спросил король. – Сколько же стоят эти камни?

– Около миллиона.

– Миллиона?! – повторил король.

– Да, государь. Тут бриллианты лучшей воды, а эти изумруды и рубины на крыльях и хвосте стоят непомерных сумм.

– Ты так думаешь?

– Спросите у ваших ювелиров, государь.

– Отнеси этого петуха Бемеру.

Бине взял петуха и вышел.

– Миллион! – повторил король. – Возможно ли это?

– Я думаю, – сказал д'Аржансон.

– Но кто может быть так богат и сделать такую глупость, чтоб положить в яйцо такую дорогую вещь и послать мне ее с петухом, как будто нарочно прирученным для этого?

– Только один человек во Франции способен на это, и затем скрываться, чтобы не узнали, что это сделал он.

– Кто же?

– Я уже говорил о нем вашему величеству.

– Я не помню.

– Граф де Сен-Жермен.

– А! Тот, который приехал. Откуда он, кстати, приехал?

– Из кругосветного путешествия.

– Он путешествовал пешком? – спросил король смеясь.

– Пешком, верхом, в экипаже, в лодке, на корабле.

– Кто служил ему проводником?

– Человек, прекрасно знающий дорогу повсюду, где только можно стать ногой на земном шаре.

– Кто же этот человек?

– «Вечный жид»!

– Ваш граф де Сен-Жермен знаком с «Вечным жидом»?

– Знаете, государь, они путешествовали вместе. Они, беседуя о том о сем, прогулялись из Вены в Пекин.

– И сколько времени заняла у них эта прогулка?

– Пятьдесят два года.

– Черт побери! Если он пятьдесят два года путешествовал из Вены в Пекин, сколько же лет объезжал он вокруг света?

– Двести, кажется.

– Не больше?

– Нет, государь.

– Поторопился же он! Сколько лет вашему путешественнику?

– Кажется, семьсот или восемьсот.

– Очень хорошо. Возраст прекрасный! Что же он сейчас делает?

– Золото.

– Он делает золото?

– Да, государь.

Король вдруг весело расхохотался.

– Благодарю, д'Аржансон, – сказал он. – Чертовски благодарю! Вы насмешили меня. Вся эта гнусная история порядком меня опечалила, а вы ее закончили самым очаровательным, самым неожиданным образом. Я жалею только, что де Мирнуа уехал: если бы он вас послушал, это, может быть, изменило его настроение.

– Я очень рад, государь, что эта история вам нравится, но я был бы еще более рад, если бы ваше величество позволили мне представить вам ее героя.

– Героя истории, графа де Сен-Жермена, которому семьсот или восемьсот лет?

– Да, государь.

– А если вы мне его представите, он сотворит мне немного золота?

– Он обязался.

– Но в таком случае его надо представить не мне, а генеральному контролеру. Сведите их, любезный д'Аржансон, и вы окажете мне услугу. Когда у Орри кассы будут полны золота, он позволит мне делать все, что я хочу, и без всяких возражений, в сравнении с которыми возражения парламента можно назвать лестными комплиментами.

– Государь, я представлю Сен-Жермена Орри, если вы желаете, но позвольте мне сначала представить его вам.

– И он при мне сделает золото?

– Да.

– Если так, то я согласен.

Король встал.

– Небо чисто, а солнце великолепно, – проговорил он, – я прощаюсь с делами.

Министр и начальник полиции низко поклонились и вышли. Вошел камердинер.

– Бине, – сказал король, – даже если сюда сейчас сбегутся все французские министры, я тебе запрещаю пускать их ко мне. Я здесь отдыхаю, а не занимаюсь политикой. Отвори окно, Бине, пусть комната проветрится.

Бине отворил окно. Людовик XV подошел и с любовью обвел глазами красивый пейзаж, расстилавшийся у его ног. Напротив замка была большая, широкая аллея, которую летом затеняли густые липы, но в это время года (в феврале) на нее свободно падали лучи солнца во всей своей возрождающейся силе.

Людовик XV дышал чистым воздухом ранней весны и стоял неподвижно, опираясь локтями о каменный балкон.

Вдруг на центральной аллее показалась тень, и явилась амазонка. Она грациозно сидела на прекрасной лошади, которая как будто летела, не касаясь земли. Идеальный костюм амазонки напоминал что-то мифологическое. На плече у нее был маленький колчан, в левой руке – лук, а на голове – бриллиантовый полумесяц. Лошадь была покрыта шкурой пантеры. Словом, дама как две капли воды походила на Диану, богиню охоты. Быстрее пера, уносимого ветром, промчалась она галопом по аллее и вдруг, повернув налево, подскакала прямо к окну. Окно отделялось от земли только крыльцом.

Король вскрикнул от восторга. Амазонка проехала перед ним, быстро вынула из колчана стрелу, положила ее на лук и пустила… Стрела, крошечная, очаровательная, безвредная, попала королю прямо в сердце… Амазонка исчезла… Людовик XV остался неподвижен, как будто стрела сразила его наповал.

– Она, – сказал он, когда улегся последний вихрь пыли, поднятой быстрым галопом лошади. – Опять она!..

Стрела лежала на балконе; король поднял ее и рассмотрел. Эта стрела была чудом в своем роде: она была из коралла,