Чтение онлайн

– Но это делает образ бедного Рыцаря очень интересным, – сказала маркиза де Помпадур, – раз обвинения против него были несправедливы.

– Некоторые – да, но не все.

– Как? – с негодованием спросил Людовик XV. – И подобные преступления остаются безнаказанными? Боже мой, – продолжал он, поднимая глаза к небу, – неужели во Франции есть люди, решающиеся на лечение, которого не осмелился бы позволить себе даже король, даже если бы жизнь его находилась в опасности и это было бы последним средством спасти ее?

– О, государь! – закричала фаворитка, с восторгом целуя руки короля. – Отчего вся Франция не может слышать произнесенных вами слов!

– Это для Франции было бы лишним поводом, – проговорил Ришелье, – опять провозгласить «Возлюбленный» – слово, которым народ так любит называть короля!

Гул одобрения послышался в зале.

– Государь, – сказал Сен-Жермен, поклонившись, – мне показалось, что это говорит Генрих IV или Людовик ХГУ.

– Я хочу услышать имя злодея, который вместе с татарским князем и по советам монгольского лекаря согласился принимать ванны из человеческой крови, – произнес король.

– Я не могу назвать его, государь.

– Я хочу знать, кто он!

– Я могу указать на него, ваше величество.

– Указать на этого человека, этого «высокопоставленного» виновного! – повторил король. – Еще раз предупреждаю, берегитесь, вы рискуете многим, граф.

– Когда ваше величество прикажет, я буду действовать.

Вновь наступило молчание.

– Милостивый государь, – сказал король, – подумайте в последний раз, у вас еще есть время. Ошибиться, впасть в заблуждение значило бы безрассудно подвергнуть риску вашу жизнь. Речь идет о тяжком обвинении, и за ложными показаниями последует казнь.

Сен-Жермен поклонился.

– Я готов, – ответил он.

– Итак, вы можете указать мне на того, кто в моем королевстве принимает ванны из человеческой крови?

– Да, государь.

– И сделаете это, когда я захочу?

– Да, государь.

– Итак, – сказал король, протянув руку, – я приказываю! Говорите! Укажите!

– Говорить я не могу, этому противится судьба, а указать я в силах.

– Укажите же!

– Государь, в этом мне должен помочь дух. Я призову его, и он придет.

Сен-Жермен, встав, протянул вверх обе руки.

– Да будет мрак! – воскликнул он громким и звучным голосом.

Не успел он произнести эти слова, как одно окно отворилось, в залу ворвался сильный порыв ветра и задул свечи.

Внезапный переход от яркого света к глубокой темноте подействовал на гостей короля и на него самого. Все оставались неподвижны и безмолвны.

Прежде чем дамы успели вскрикнуть, бледный свет показался на стене напротив короля, в том месте, к которому граф де Шароле сидел спиной. Этот свет, сначала слабый, усиливался, и скоро на светлой поверхности обрисовалась картина.

Она представляла собой парижскую улицу с большим зданием слева. Ришелье, Таванн, Креки и другие тотчас узнали улицу Тампль и отель Субиз.

Улица была пуста. Вдруг появилась молодая женщина почти в естественную величину. Будто вне себя она бежала от кого-то. В ту минуту, когда она пробегала мимо отеля, из окна выскочил человек, бросился на молодую женщину с кинжалом в руке и пронзил ей сердце. Женщина упала…

Мужчина наклонился к ней как бы затем, чтобы поднять ее на руки, но остановился и стал прислушиваться. Он пригнулся, посмотрел вдаль, потом попятился назад, оставляя следы на снегу, и медленно отступил к стене отеля. Затем по стене он влез в окно.

Этот человек был высокого роста, с черными, длинными и густыми усами, меховая шапка скрывала верхнюю часть его лица. Он исчез в окне в ту минуту, когда на улице появился молодой человек, вставший на колени возле девушки. Свет освещал лица обоих.

– Сабина Доже! – произнес король.

– И Таванн! – прибавил Ришелье.

– Это чудесно! – сказал Креки. – Все именно так и было.

Свет исчез, и изображение расплылось в темноте. Оно было таким ясным, что иллюзия реальности была абсолютной. Но вот свет опять появился на стене.

Сцена переменилась: было видно кладбище, у которого стояла карета, запряженная парой лошадей. В дверце показалась закутанная в мантилью женская голова. Человек в бархатной маске и весь в черном стоял возле кареты и разговаривал с женщиной. Шел сильный снег.

Раздался крик удивления – это вскрикнула маркиза де Помпадур.

– Что с вами? – спросил король.

– Ничего… государь… – отвечала фаворитка. – Удивление… удовольствие… все это так странно…

Свет померк, живая картина на стене исчезла. Вокруг стола было темно.

– Но в этих картинах нет ответа на мой вопрос, – сказал король.

– Государь, – отвечал Сен-Жермен шепотом, – духи не всегда повинуются беспрекословно; часто я вынужден подчиняться их прихотям и ждать, когда они захотят ответить.

Отступив назад, граф прошептал какие-то странные слова.

Свет мало-помалу усилился и осветил сероватое небо, покрытое тучами. Одна туча разверзлась, и показалась живописная местность, усеянная многочисленными войсками. Кавалерия, инфантерия, артиллерия двигались через горы и реки.

На первом плане виднелась блестящая группа, в центре которой находился всадник в позолоченном снаряжении. В зале все вскрикнули: всадником был маршал Саксонский. Вокруг его головы блистал нимб славы…

Но тут при громких криках одобрения тучи сомкнулись.

– Очаровательно! Ослепительно! – повторяла маркиза де Помпадур.

– Как объяснить такое совпадение? – спросил король.

– Для духов нет ничего невозможного, государь, – отвечал Сен-Жермен.

Тучи снова расступились; на этот раз все присутствующие от восторга поднялись со своих мест. Это был апофеоз. На золотом троне под лазурным небом, усыпанным звездами, восседал Людовик XV в королевском костюме, держа в руке обнаженный меч; вокруг трона теснились офицеры и маршалы, лица которых можно было узнать. По правую руку от трона располагалась победоносная французская армия; солдаты ма-

хали шляпами и знаменами; по левую стояли на коленях безоружные английские солдаты и просили пощады. Перед престолом маршал Саксонский одной рукой подавал королю французское знамя, а другой держал трофейные английские знамена.

– Да здравствует король! – закричал Ришелье, увлекаемый энтузиазмом.

– Да здравствует король! – вторили ему.

– Государь, – сказал Сен-Жермен, – одиннадцатого мая эти события станут реальностью.

– Я клянусь совершить это, – добавил маршал громким голосом.