Чтение онлайн

20 км до Краснодара

«Я в молодости был влюблен в Пугачеву на полном серьезе. Нравилась она мне как женщина. Я даже как-то раз был на ее концерте. Плакат ее у меня в машине висел всегда. У всех модели порнушные, а у меня Алла. Ну и сейчас она ничего, ну располнела немножко, а я все равно считаю, что женщина она шикарная. Не зря на нее так молодые западают – это же все, знаете, энергетика же какая-то. И я вот с ней прямо молодой, знаете, правда. Так вот и ездим с ней по Сибири, по Уралу. Вдвоем».

В кафешке на трассе Москва-Крым

«Я за женой когда ухаживал, я ей такие подарки привозил. Ого-го! То медведя такого, что в кабину не вмещается, то духи, то два ящика красного вина. Золото, серебро. Вообще все деньги на нее тратил. Она у меня такая была красотка. И я рядом. На «Камазе». Когда его продавал, аж чуть не разрыдался. У меня в этой кабине вся молодость прошла. Там прямо запах был такого вот азарта какого-то, молодости этой».

Чехов-Курск

«Я сразу говорю, что я к вам приставать не буду. Можете спокойно ехать и меня не бояться. Хотя если бы вы сели ко мне лет десять назад, то жестоко бы пожалели. Сейчас я умный и старый, а тогда был не очень».

Каменка-Борисов

«Так, давайте лучше думать, как нам границу перейти, чтобы нас тут с вами не оштрафовали, а то вдвоем-то нельзя возить в кабине. С польскими номерами нас сейчас затормозят скорее всего. Ты у нас маленькая, давай лезь в люльку, под одеяло и мы тебя куртками накроем. Вот так, навали хлама всякого сюда. Вот это тоже сюда поставь, так, кучка. Все, лежи и не двигайся. Не дыши. Будешь контрабандой. Так, а ты, значит, скажем, что дочка моя. Нет, племянница. Рюкзак второй вон туда забрось. Так, ну все, с Богом! Поедем государство обманывать».

Арефино-Вязьма

«Тут есть одно кафе по дороге, там отличный обед готовят. Мой знакомый азербайджанец держит. Дешево и вкусно. Он сначала один приехал и сарай снял, потом, смотрю, на следующий год он уже жену привез, подстроили к сараю они пристройку, а теперь у него там родственники тоже ютятся. Супы у них замечательные. С каждым годом все поднимаются, молодцы. С утра до вечера варят. Это здесь они хачики, да? А там они уже миллионеры. Он мне рассказывал, что он каждой дочери по дому построил. И сыну квартиру купил. Я, правда, не знаю, в каком городе, но тоже там где-то. Пристроил его в институт и квартиру купил. Я вот уже лет 7 копил-копил на квартиру, взяли ипотеку все-таки, еще лет 10 платить теперь, а он уже купил, а работаем мы с ним одинаково. Только у меня колени уже все, болят. Инвалид, а он ничего такой, бодрый».

Гороховец-Владимир

«Жена у меня есть, да. Я очень счастливо женат, хотя это ты сейчас молодая, у тебя максимализм еще. А за время люди друг к другу приедаются, у них все пропадает. Я любовницу завел не чтобы жене насолить, а чтобы спасти наш брак. Да, спасти брак. Все правильно ты услышала. Потому что у меня есть желания, а у жены нету. Она старше меня немножко, ну и у женщин все-таки все не так устроено. Она устает, много работает, да и уже 20 лет мы вместе. А у меня тут еще работа такая. А что, лучше, чтобы у меня была проститутка? Нет, хорошая у меня милая девушка для удовлетворения, для новизны. Без всяких болезней. Тоже у нее свое дело, муж. Тоже спасает свой брак, наверное, не знаю. Мы с ней никогда об этом не разговаривали. У нас сугубо деловые отношения: встретились раз в неделю в гостинице, сделали свое черное дело и все. Домой? Нет, ты что, домой я ее никогда не приведу, потому что это – святая святых. Это супружеское ложе, понимаешь? Его нельзя осквернять».

Костерево-Собинка

«Ты как вообще, алкоголь любишь? Правильно, а я вот его люблю, как вторую маму. Пагубно, конечно. Мне отец в детстве говорил, что у каждого человека есть свой червяк. Сейчас вот приеду на стоянку нашу, а там ребята меня уже ждут, уже все стоит. Водочка холодненькая. Лучок зелененький лежит. Мяско нарезанное. Банька топится, а мы накатываем. Природа кругом какая! Ох, девчонки, не выходите замуж за таких, как я. Всю жизнь себе испортите».

Жихарево-Валдай

«Сиди. Сейчас все сделаю. Ты ко мне в машину села, а не я к тебе. Считай, что в гостях. Есть будешь со мной? Сейчас в кафе заедем и хорошенько вас угощу. Что – «Нет, спасибо»? Я что, не могу хорошее дело сделать? Могу, сейчас поедим и поедем, вот выйдешь из машины, и тогда уже себе на уме, а сейчас я пока за тебя отвечаю. Куришь? Правильно, я тогда тоже не буду, побуду хорошим, пока с вами еду. Так, и вот это вот сейчас тоже уберем, чтобы не смущало все (убирает семечки). Так, пока на вот, погрызи конфеты, а я сейчас спрошу (берет рацию): «Ребята, хавка где здесь хорошая по дороге?».

Выдропужск-Торжок

«Да, бананы возим, что. Ну, трое нас. Да нас тут не останавливают – все знают. Мы уж лет 5 тут возим. С Питера и в Химки. Да, вон еще Толстый поехал впереди. А подружка твоя с Михой едет. Ну, он нормальный парень. Я не то, чтобы командор, просто я их сюда привел, в эту компанию. Всегда втроем, если какие проблемы. С Толстым мы с детства, а с Михой мы в армии вместе водили. Проверенные. У нас, кстати, свой канал. Хочешь сказать подружке чего-нибудь? (В рацию:) «Миш, ты там не обижаешь девочку»? У него уже двое детей своих, бедняга вообще. Так, Толстый вон чего-то завилял, опять, наверное, жрет чего-нибудь. У него рядом с сидением доска резательная, он там бутерброды себе режет и ест. Ну да, уже все привычки знаем друг друга, все бензоколонки любимые. А не, менты нас не тормозят, они уже знают, что это мы. Наши им как-то отваливают раз в месяц или что – я не знаю. Никогда не останавливали. Мы даже кабины специально покрасили в оранжевый, чтобы издалека сразу видно было, что это мы».

На бензоколонке на М10

«Сейчас топливо сдадим и поедем. Надо экономить на деньгах, а вот на сне – не надо. Я вот тогда съездил один раз без сна два дня вообще. Короче, грузился ночью. Спасть хочу – не могу. Еду в этот ваш Павловск, простоял в пробке и опять не спал. Приезжаю с горем по полам, а у меня там написано, вот, черным по белому, что улица такая-то и в голубые ворота заехать. Сам-то засыпаю, солнце светит, уже встать и умереть, понимаешь? От сна умереть. Я уж голову в окошко, и уж и пою и по голове бью – нет. Раз проехал – нет ворот, два проехал. Остановился, давай сверять. Спросить не у кого – спят все, рань же. Диспетчеру звоню, а она: «Голубые ворота! Огромные они! Глаза разуй»! Короче, мотался я по этому Павловску, искал ворота. Уже на последнем издыхании просто. Оказалось потом, что они были открыты, и я их не видел. Потом их видно закрыли только. Я этот город проклял навсегда!».

Афанасьево-Костерево

«Охотой-то давно занимаюсь. У меня и дед на лося ходил, и на кабана ходил. По наследству мне передалось, видимо. Я птицу только стреляю, правда. Ездили мы на кабана, да возни много с ним. Пока все срежешь. Тяжелый он. А утку вышел, стрельнул и все. Да, сейчас я больше рыбалку. Мне вообще и не нужно ничего, когда я с удочкой. Сяду, думаю себе там свое и ничего меня не трогает. Когда еще с женой жил, то домой приносил рыбу, а сейчас так просто отдаю, кто по дороге попадается. Идешь по селу, а тебе сосед на встречу, ну я ему и отдаю».

Эммаус-Клин

«Лучше уже не будет, конечно. Мы вот жили и все думали, когда же наступит коммунизм? А оказывается, мы уже при нем жили. А мы как думали? В магазин придем и все бери, что хочешь. Нас так учили же. И вот, представляешь, живем-живем, и никак не наступает. А потом оказывается, что это все неправда. Как неправда, если нам это в школе рассказывали? Вот откуда все это пошло. Поэтому и нет никому доверия уже больше».

Шушары-Рябово