Чтение онлайн

Он только что…? Мой голос застревает в горле, когда я чувствую, как его язык скользит по моему клитору. Я выгибаю спину.

— Скажи это, Татум.

Я с трудом сглатываю. Я не могу вспомнить, когда в последний раз называла собственного отца папочкой, но мне стыдно признавать, что Лукасу это слово подходит. Как пара винтажных туфель, которые с таким же успехом могли быть сшиты для тебя.

— Спасибо, папочка, говорю я на вздохе.

Он набрасывается на меня, как умирающий от жажды человек, который только что нашел оазис. Я стону от удовольствия, когда его язык двигается концентрическими кругами по моему клитору. Это так приятно, лучше, чем я когда-либо себе представляла.

Напряжение нарастает внутри меня. Он скользит языком вниз между моих складочек, затем погружается в меня. Я хнычу, когда он трахает меня своим языком, мои бедра непроизвольно покачиваются, как будто мое тело нашло что-то новое, чего оно жаждет.

— Я хочу почувствовать, как ты кончаешь для меня, малышка, говорит он, прежде чем вернуть свое внимание к моему клитору. Я просто киваю, потеряв способность составлять связные предложения. Он скользит сначала одним, а затем двумя пальцами внутрь меня, нежно двигая ими и проводя языком по мне, подводя меня все ближе и ближе к обрыву.

— Вот так, рычит он. Кончи на папины пальцы. Я хочу почувствовать, как пульсирует эта киска.

У моего тела нет выбора, кроме как подчиниться его команде; я яростно кончаю, стенки моей киски сжимают его пальцы.

— Хорошая девочка, говорит он, вынимая пальцы, чтобы вылизать их дочиста.

Я лежу, тяжело дыша, пока он двигается надо мной, наклоняясь, чтобы поцеловать меня, чтобы я могла ощутить вкус себя на его губах. Я никогда раньше не пробовала себя на вкус, и запретный трепет от того, что я слизываю свои собственные соки с языка Лукаса, делает меня смелой. Я протягиваю руку между нами и обхватываю его член, направляя его к себе.

Звук, который он издает, когда головка касается моих складок, посылает по мне теплую дрожь. Он подается вперед, затем, кажется, спохватывается.

— Черт возьми… стонет он. — Ты готова, чтобы я трахнул тебя, детка?

— Пожалуйста, шепчу я.

Обхватив мое лицо обеими руками, он смотрит на меня сверху вниз с таким вожделением и восхищением, что я чуть не начинаю плакать.

— Это может быть больно на мгновение, но так будет не всегда. Я буду двигаться так медленно, как только смогу.

— Хорошо.

Я крепко сжимаю его плечи, когда он толкается внутрь, и я растягиваюсь до предела. Я вскрикиваю, и он накрывает мой рот своим, мягко покачиваясь, так что его член входит и выходит из меня. Немного больно — он намного больше, чем моя любимая секс — игрушка, но боль быстро проходит, уступая место приятному ощущению наполненности. Он ворчит, ускоряя темп, и я стону, впиваясь ногтями ему в спину.

— Ты хотела папин член, не так ли? спрашивает он, его голос грубый, как наждачная бумага.

— Да, говорю я, потому что я действительно этого хотела, и я это делаю. Я никогда ничего так сильно не хотела в своей жизни.

— Хорошая девочка. Возьми все. Он погружается в меня по самые яйца. Я выгибаю спину, покачивая бедрами в такт его толчкам. После нескольких толчков он внезапно выходит и переворачивает меня. — На колени, детка, говорит он, и я поднимаю свою задницу в воздух, как он приказал.

Он скользит в меня, каким-то образом даже глубже, чем раньше.

— О, черт, папочка…

Его пальцы впиваются в мягкую плоть моей попки, когда он жестко трахает меня, его кожа соприкасается с моей.

— Папина хорошая девочка. Он протягивает руку, чтобы поиграть с моим клитором, в то время как его член входит и выходит из меня. Сочетание внутренней и внешней стимуляции превращает меня всего лишь в сосуд для ощущений, бурю удовольствия, перемешивающуюся случайными вспышками боли.

Я чувствую, как ко мне приближается еще один оргазм, как раз в тот момент, когда его темп начинает ускоряться.

— Боже, я чувствую, как ты сжимаешься, — хрипит Лукас. — Вот так, хорошая девочка. Кончи на мой член. Дои папин член своей киской.

— Я тоже хочу твоей спермы, папочка, — говорю я, затаив дыхание. Я никогда не говорила ничего подобного вслух, но это приятно. Сексуальный. Грязный. Я хочу, чтобы ты кончил в меня.

Мой оргазм накатывает и разбивается, как волна о скалы. Мы вскрикиваем одновременно, когда он проникает глубоко, а затем удерживает себя внутри меня. Я чувствую, как пульсирует его член. Я прижимаюсь к его бедрам, сжимая каждый дюйм его ствола, когда он входит в меня, и я обхватываю его.

После мы падаем на кровать, потные, тяжело дышащие и завершенные.

— Это было… — Я не могу подобрать слов. Но Лукас понимает это, понимает меня.

Я поворачиваюсь к нему лицом и обхватываю его щеку. Он изучает выражение моего лица, как головоломку, которую ему трудно решить.

— Это было лучше, чем просто хорошо. Было жарко. Действительно жарко.

Он выдыхает через нос с облегчением. Я задыхаюсь, когда он скользит рукой вниз по моему телу, между ног, и вводит в меня два пальца.

— Знаешь, почему тебе нравится, когда папа превращает твою тугую киску в пирог с кремом? Когда он снова поднимает руку, его пальцы блестят. — Потому что ты моя грязная девчонка. Скажи это.

— Я твоя маленькая грязная девчонка. Я сжимаю бедра вместе, когда он размазывает нашу смазку по моим губам, а затем целует меня.

Лукас

Влюбиться в Татум — самое простое, что я когда-либо делал. Умерить свою одержимость, чтобы не отпугнуть ее? Это настоящая проблема.

Дни складываются в недели. Мы с Татум находим спокойный и непринужденный ритм в нашей жизни. Она проводит свои дни в салоне, совершенствуясь в качестве полноценного стилиста, а я провожу свои, работая руками. Плотницкая работа приносит удовлетворение, хотя и изнуряет, но приятно наблюдать, как строится дом, и знать, что я приложил к этому руку. Я прихожу домой усталый и довольный почти каждый день, затем мы с Татумом готовим ужин вместе. Иногда мы едим с Ниной, иногда мы ужинаем одни. Мы говорим о наших днях, наших надеждах, наших мечтах о будущем. Мы смотрим телевизор, тихо читаем бок о бок и тусуемся с Марцеллом.