Чтение онлайн

Ты очень любил напевать ее дома, особенно когда мыл посуду на кухне. Мог полчаса мыть одну тарелку и под шум льющейся воды, как под шум водопада, буквально отводил душу, давая голосу волю.

Ты пел ее и за день до своей гибели.

Сейчас, когда тебя не стало, я по-другому научилась слушать и понимать музыку. И вообще, я только сейчас начинаю что-то главное понимать и ценить в этой жизни. Это еще один твой дар мне.

Мы едем к морю в поезде, в вагоне люкс. Нас проводили, посадили в поезд и дали денег – езжайте, ребята, отдыхайте, залечивайте свои душевные раны. «Когда умерла мама, я долго не трогала ее вещи, – говорила мне Оля, жена брата, гладя мою руку при прощании, когда мы уже стояли на перроне. – Вещи мамы… Они пахли ее запахом после ее смерти еще долго. Хотелось зарыться в них и умереть от горя». Ее глаза наполнены слезами. Она смотрит на меня, и я чувствую ее сочувствие и понимание.

Еще утром мне тоже хотелось зарыться в свои воспоминания и отрывать по кусочку от сердца разбитое счастье, утраченную любовь, надежду на лучшее, погрузиться в темное, болезненное, мучительное ощущение утраты. Эта душевная боль совершенно истощала и приносила осознание невосполнимой потери.

Сейчас я не хочу такой скорби. Да, конечно, я прохожу самый тяжелый этап своей жизни – этап перерождения. Горе подстрелило меня и буквально выпотрошило. Я сравниваю, хотя, может, и неудачно, себя с чучелом. Снаружи я та же, а вот какая набивка появится внутри? Чем меня наполнит жизнь? Или чем я наполню себя сама?

Чучелом быть точно не хочу. Свой физический сосуд хотелось бы наполнить чем-то новым. Что это может быть?

Свет?! Уж очень много пафоса и неопределенности.

Наверное, иное восприятие мира, а это, я думаю, иное сознание.

А что это такое – сознание, да еще иное?

Надо читать хорошие книги. В их мудрости мое спасение, иначе со своей врожденной склонностью к анализу и самоедству мне не выжить.

Можно погубить себя, запустив механизм болезни, а у меня сын, еще не доведенный до ума. Значит, это преступление перед жизнью.

Читаю у Николая Равенского в книге «Как читать человека»: «Сознание – это осознание. Это знание о самом себе. Это нефизическая энергия, назначение которой – познавать и переживать.

Она обладает естественной ясностью и отражает и хранит весь наш опыт точно так же, как чистое спокойное озеро отражает окружающие его леса и горы. Все, что нужно сделать, – это сдвинуть свой настрой, сдвинуть свое сознание».

Проехали границы Белоруссии и Украины, где на каждой стояли минут по сорок-сорок пять. В вагоне душно, шумно, какая-то бурная жизнь кипит вокруг. По коридорам бегают орущие дети, парни с лицами «кавказской национальности» таскают какие-то тюки, коробки, слышна восточная речь, пьяные мужики славянской наружности болтаются по коридору с бутылками пива, матюгаясь и громко рыгая при этом. И это люкс!

Я разговариваю с моей попутчицей о жизни и не перестаю удивляться хитросплетениям человеческих судеб. Какая интересная судьба у этой крепкой, уверенной в себе женщины.

Наташе 47 лет, едет в Одессу с трехлетним внуком, худеньким, очень подвижным мальчиком, которого невозможно ни уложить, ни усадить – крутится, как юла. Три года назад Наташа ушла от мужа, как сама сказала, в никуда, так как за многие годы совместной жизни чувства остыли и появилась огромная усталость друг от друга. К тому же неработающая жена попала под полную материальную зависимость от мужа, что усугубляло и без того сложные взаимоотношения. И в один прекрасный день, забрав личные пожитки, Наталья ушла к подруге от весьма обеспеченного мужа, шофера-дальнобойщика, с которым прожила 26 лет.

Ушла сама, сама же подала на развод. Сейчас зарабатывает на жизнь тем, что на своей машине развозит по Петербургу жевательную резинку и разные продуктовые наборы. У двадцатидвухлетней дочери год назад убили мужа, парня двадцати четырех лет, подающего большие надежды в науке, сильного и очень доброго человека. Вот везет мальчика, его сынишку, на юг погреться, покупать в море. Несколько месяцев назад свой сын, ему тоже 24, попал в аварию и получил черепно-мозговую травму, много болел, лечился, но полностью последствия травмы убрать не удалось – страдает припадками.

Но какая разница во взглядах на жизнь между моими попутчицами: Верой в июне и Наташей в июле!

И разница в подаче себя миру – даже внешняя.

Я смотрю в лицо этой уверенной в себе женщины и невольно сравниваю ее со сломленной, не сумевшей оправиться от удара Верой.

«Не судите…»

Да, не буду, но для себя я выбор сделала.

То, что нас не убивает, делает нас сильнее.

Все, что ни делается с тобой, то делается для тебя. Эта поездка на море была очень позитивной и полезной, всю нужность ее я, скорее всего, оценю промозглой осенью, долгой зимой и авитаминозной весной.

За эту поездку Кирилл накупался в море до одурения. Мы с ним нажарились на солнце, пообщались с родственниками, посмотрели красавицу Одессу, побывали в городке Южном, который находится примерно в 35 км от нее, и много чего еще успели.

Конечно, море – это здорово!

Когда в знойный день погружаешь свою перегретую плоть в прохладную, прозрачную морскую воду, пахнущую водорослями и солеными ветрами, все свои горести отдаешь этой живительной субстанции. Воистину живая вода!

А когда смотришь с высокого утеса на морские дали, на уходящие ввысь небеса, на многоуровневость облаков, вдруг осознаешь, как мир многогранен, какая перспектива для полета души, начинаешь чувствовать особую связь со всем мирозданием!

Удивительное состояние!

Я искренне позавидовала тем, кто живет в местах, где есть возвышенности и море.

Природа и люди – вот лекарство, позволившее притупить боль и покрыть тонкой защитной корочкой душевную рану.

Мой дядя – очень интересный персонаж. Очень объемный, энергичный, любитель покушать и поспать сверх меры, он буквально обрушил на нас с сыном развлекательную программу, составленную им же самим, согласно которой ни у нас, ни у него самого не было ни минуты покоя. Это и поездка по историческим местам Одессы, и шашлыки на море в семь часов утра, и поездка на Тилигульский лиман с предложением поплавать на лодке, и рыбалка с подъемом в четыре утра, и снова Одесса, лиман, шашлыки. Через пять дней мы выдохлись, но и дядя не рассчитал свои силы. Подкравшийся радикулит уложил его на неделю в кровать, а долгое пребывание в лечебной морской воде и обливание под холодным душем обернулись появлением на большой груди дяди «третьей титьки», как шутил сам дядя Сережа, – огромного фурункула, который долго не поддавался медикаментозному лечению и потребовал участия скальпеля хирурга.

А вообще, он добрый и участливый человек, который живет свою нелегкую жизнь. В восемь лет оставшись без отца, он пробивается в жизни сам и как никто может понять нашу с сыном боль. Мы были окружены заботой и вниманием всех членов его семьи, взяты на полный пансион, хотя семья дяди – это не семья «нового украинца». Она действительно интересная. В семье трое детей: две дочери и сын, все уже взрослые и вполне самостоятельные. Сын Андрей – высококлассный программист, работает верстальщиком в семейной газете.