С винтовкой и пером
Шрифт:
Приказ № 1 стал знаменем солдатского движения. С поразительной быстротой в действующей армии было создано почти 50 тысяч комитетов, а количество избранных в них солдат достигало 300 тысяч человек [13] . Правда, командным верхам армии и Временному правительству удалось навязать многим комитетам другую роль, чем та, что отводилась им приказом № 1. В комитеты всех ступеней вводились офицеры. Задачей комитетов объявлялось содействие командному составу в поднятии боеспособности армии, укрепление дисциплины, наблюдение за хозяйственной деятельностью, проведение культурно-просветительной работы. «Роль комитетов в деле устроения жизни армии на новых началах огромна, – писал в апреле 1917 года один из офицеров 24-го Сибирского полка. – Это своего рода отдушина, где все накапливающееся в отдельных ячейках полка разряжается» [14] .
13
См.: Голуб П. А. Большевики и армия в трех революциях, с. 129.
14
ЦГВИА, ф. 3358, оп. 1, д. 106, л. 7.
Тодорский не принимал участия в выборах первого состава полкового комитета: 13 марта он заболел и два месяца находился в госпитале. Однако от сослуживцев знал, что в комитет было избрано 26 человек, главным образом военные чиновники, писари, врачи. Большинство голосов в комитете принадлежало эсерам и меньшевикам. Они агитировали солдат за доверие Временному правительству, за доведение войны до победного конца, сопротивлялись демократизации армии. Знал Тодорский и о том, что с каждым днем усиливается недовольство солдат политикой соглашателей. О быстром росте сознательности стрелков свидетельствует изменение характера записей в журнале военных действий 24-го Сибирского полка за апрель-май 1917 г.
«2 апреля. Настроение у солдат очень хорошее. Никаких эксцессов в полку не было».
«8 апреля. Перед строем полка выступили члены Государственной думы князь Шаховской, Кузьмин и Макогон. Они поздравили солдат со свободой родины и призвали их к дружной работе, мощному удару по врагу. Энтузиазм неописуем. Членов долго качают и под несмолкаемое «ура!» несут в походную палатку, где их ждет скромный солдатский завтрак».
«9 апреля. Постепенно начинает докатываться до армии и производить свое губительное дело клич «долой войну». Сразу все под ногами зашаталось».
«22 апреля. Пропаганда Ленина, большевиков делает нас слабыми. Меры, принимаемые полковым комитетом, нельзя назвать удостаивающимися цели, а более радикальных мер принять нельзя».
«7 мая. Дисциплина сильно упала, причина – прокламации в духе Ленина...» [15]
Доверие солдат к меньшевикам и эсерам неуклонно падало. Они все больше склонялись к позиции большевиков, призывающих к новой, социалистической революции, новой по своим коренным задачам, характеру и движущим силам. Один из организаторов большевистских сил на Юго-Западном фронте, М. Н. Коковихин вспоминал, что бурные политические события весны семнадцатого года безжалостно разбивали иллюзии, учили окопников определять партии не по их словам, а по делам. «Жизнь каждым своим шагом агитировала за нас. А мы, большевики, всеми силами старались содействовать этому» [16] .
15
Там же, л. 6-10; д. 107, л. 2.
16
Октябрь на фронте; Воспоминания. М., 1967, с. 150.
Многие части Юго-Западного фронта, в том числе и 24-й Сибирский стрелковый полк, имели прямые связи с ЦК РСДРП (б). Большую работу среди солдат действующей армии вели Московский комитет большевиков и его военная организация. Росту политической сознательности солдатских масс способствовал приезд на фронт пополнений, сформированных в пролетарских центрах. Они несли с собой революционные настроения тыла, большевистские лозунги. Помощник комиссара 11-й армии меньшевик Чекотило с тревогой доносил Временному правительству: «Пополнения, особенно сибирские, московские, царицынские, – главная причина всех эксцессов».
Революционное брожение в армии усиливалось. Самым злободневным в тогдашней жизни России был вопрос об отношении к войне. 13 мая экстренное собрание делегатов всех частей 5-го Сибирского корпуса под нажимом командования и соглашателей проштамповало решения в поддержку лозунга Временного правительства о «защите отечества». В принятой резолюции выражалась «готовность и стремление двинуться вперед для нанесения сокрушительного удара заклятому врагу» [17] . Солдаты 24-го Сибирского полка с негодованием встретили это постановление и тут же переизбрали полковой комитет. Председателем нового состава комитета, в котором преобладали солдаты большевистского направления, стал Александр Тодорский [18] .
17
ЦГВИА, ф. 2284, оп. 1, д. 166, л. 34.
18
См.: Чернобаев А. Путь в революцию. – Политическая агитация: орган Калининского обкома КПСС, Калинин, 1983, № 8, с. 25.
В то время как реакция, стремясь закрепиться у власти, делала ставку на немедленное наступление на фронте, большевики развернули широкую кампанию по разоблачению политики войны. В. И. Ленин призывал бороться за ее прекращение, приложить все усилия к тому, чтобы рассеять угар «революционного оборончества», которым охвачены добросовестно заблуждавшиеся массы народа. Выступая на I Всероссийском съезде Советов рабочих и солдатских депутатов, он неопровержимо доказал: война носит империалистический характер и борьба с ней невозможна иначе, как свержением власти капитала, революцией. «Наступление теперь есть продолжение империалистической бойни и гибели сотен тысяч, миллионов людей...» [19]
19
Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 32, с. 275.
Солдатский комитет 24-го Сибирского полка активно отстаивал эту ленинскую позицию. Полковой депутат фельдфебель Никифор Родин открыто призывал стрелков «не наступать и не подчиняться приказам начальства. С таким выступлением и призывом он ходил и в другие части и снискал себе популярность среди солдат» [20] . 14 июня полковой митинг после страстных речей Родина и вернувшегося из Петрограда товарища (заместителя) председателя полкового комитета фельдфебеля Петра Акимова заявил решительный протест против наступления. Большую агитационную работу в полку вели солдаты с большевистскими взглядами Константин Горлов и Егор Шепелев, участник первой русской революции Иван Суськов. Под их влиянием стрелки твердо решили сопротивляться преступным планам буржуазии и соглашателей. 20 июня командование полка констатировало: «Настроение полка плохое. На происходящих митингах члены полкового и ротных комитетов... определенно проводят одну идею: «Наступления быть не должно, война должна быть прекращена».
20
ЦГВИА, ф. 2285, оп. 1, д. 130, л. 8.
Тодорский в то время не примыкал официально ни к какой партии. Но с каждым днем он все яснее осознавал гибельность для России антинародной политики Временного правительства, коренную противоположность интересов реакционного офицерства и широких солдатских масс. Впоследствии Тодорский писал: «Трехлетнее пребывание на передовой линии сдружило и сроднило меня с солдатами. К концу войны я жил и мыслил их думами, разделял мнение большевиков об империалистической, грабительской сущности первой мировой войны» [21] .
21
Тодорский А. И. В первую годовщину Октября. – Советский воин, 1957, № 20, с. 7.
23 июня 24-й Сибирский полк получил приказ атаковать противника. Стрелки отказались повиноваться и не вышли на позиции [22] . Так же ответили на затеваемую авантюру многие другие части Юго-Западного фронта.
Взбешенное неповиновением, командование стало вооруженной силой загонять «изменников» на боевые позиции. Для «водворения порядка и дисциплины» против солдат применялись самые крутые меры. По всему фронту разыгрывались драматические события. Произошли они и в революционном 24-м Сибирском стрелковом полку.
22
ЦГВИА, ф. 2518, оп. 1, д. 166, л. 50.
Начальник 6-й Сибирской дивизии генерал-майор Казанович предъявил полковому комитету ультиматум: либо солдаты подчинятся приказам командования, либо полк будет расформирован. Сюда прибыли соглашатели из армейского комитета, стремившиеся оправдать политику наступления. Однако их призывы «к разуму, к чувству долга остались тщетными, – записано в журнале военных действий полка. – Ораторы из солдат языком «Правды» и «Социал-демократа» возражают на все выступления» [23] . В конце митинга вновь принимается решение: в наступление не идти.
23
Там же, ф. 3358, оп. 1, д. 107, л. 14.