Чтение онлайн

Поражает огромная работоспособность молодого коммуниста. Чуть ли не ежедневно выступал он на митингах и собраниях, обучал военному делу членов партии, выезжал в села и деревни, где помогал созданию партячеек и комбедов, занимался учетом и распределением хлеба, участвовал в борьбе с кулаками. Однако главной заботой Тодорского было издание газеты «Известия Весьегонского Совета» и начавшей выходить 9 августа газеты «Красный Весьегонск», органа уездной большевистской организации. Оперативно переоборудовали типографию, истратив на это всего 500 рублей. В условиях острой нехватки специалистов, бумаги, краски от редактора требовались недюжинные организаторские способности, чтобы подготовить и выпустить до конца 1918 года 41 номер этих газет. Нередко редактор был и метранпажем, и наборщиком, и корректором.

Разъяснение трудящимся молодой Советской Республики внешней и внутренней политики большевистской партии и Советского правительства, вовлечение рабочих и крестьян в строительство новой жизни было важнейшей задачей дня. Работа в газете, являющейся, по словам В. И. Ленина, не только коллективным пропагандистом и коллективным агитатором, но также и коллективным организатором, помогла раскрыться публицистическому таланту А. И. Тодорского.

Его страстные статьи призывали весьегонцев к решительной борьбе с контрреволюцией, вселяли в их сердца ненависть к белогвардейцам и интервентам, веру в торжество дела революции. Лучшие его работы являются блестящим образцом партийной публицистики первых лет Советской власти. Вот, например, статья «1433 с волости». В ней говорилось: «По полученным из Сибири сведениям, самарские газеты от 17 ноября сообщают, что английский консул в Сибири в официальной беседе с городским головой города Никольска Уссурийского заявил, что «для оздоровления России необходимо перевешать 20 процентов российских граждан». Разберем сейчас, сколько «голов» приходится на долю Весьегонского уезда в случае, если «союзники» закабалят Советскую Pocсию». Элементарный подсчет показывает, продолжал Тодорский, что в таком случае из каждой волости нашего уезда будет повешено 1433 товарища. Можем ли мы допустить это? Конечно, нет! Статья заканчивалась выражением уверенности в том, что «союзники», и английский консул в их числе, сядут в такую же лужу, как Вильгельм германский, Карл австрийский, Фердинанд болгарский, что около этой лужи стоят наготове скоропадские, Деникины и Красновы [55] .

Рабочие и крестьяне Весьегонского края с интересом читали выпускавшиеся для них газеты. По праву гордилась ими уездная партийная организация. В 1919 году хорошим боевым печатным органом назвала «Красный Весьегонск» центральная «Правда» [56] . Особое волнение вызывают номера газет тех лет сегодня. Стоит попристальнее вглядеться в их строчки, вчитаться в них – и охватывает такое чувство, будто тугой и свежий ветер революции вдруг ударил в лицо, и начинаешь различать шум голосов, лязг оружия, всю неповторимую атмосферу того тревожного и прекрасного времени.

Летом 1918 года политическая обстановка в уезде была крайне напряженной. Контрреволюция, как и по всей стране, организовывала бесчисленные покушения на Советскую власть. В начале июня в исполком стали поступать письма бедняков, в которых они сообщали, что кулаки захватывают в свои руки волостные Советы, не дают хлеба голодающим. «Теперь нет законов и нам ничего не будет, – нагло заявляли сельские мироеды. – Что захотим, то и сделаем. Околейте с голоду, а хлеба не дадим». В Чамеровской волости кулаки создали вооруженные банды и открыто выступили против Весьегонского Совета. Они вынудили отступить революционный отряд, занимавшийся учетом кулацкого хлеба, захватили в плен и посадили в арестантскую бывшего волостного правления красноармейца и четырех крестьян-бедняков. В Макаровской волости бандиты разгромили коммуну «Рассвет», убили ее председателя большевика В. Г. Тептякова, жестоко избили многих коммунаров.

Положение было настолько тревожным, что уездный исполком обратился за помощью в Тверь и Ярославль [57] . Совместными усилиями революционные отряды, направленные в Чамеровскую волость из Весьегонска, Твери и Рыбинска, ликвидировали кулацкий мятеж. Не удалось уйти от возмездия и макаровским бандитам: их главарь был схвачен, а отряд разгромлен.

20 июня исполком созвал 3-й уездный съезд Советов. На него прибыло 119 делегатов, среди них только 30 коммунистов. Под влиянием кулацкой агитации многие делегаты явились на съезд с твердым намерением изгнать большевиков из уездного исполкома. Степанов, Серов, Тодорский и другие весьегонские коммунисты знали об этих настроениях и решили переубедить делегатов, доказать ошибочность их взглядов.

Перед съездом отчитались все члены исполкома. Делегаты, вначале недоверчиво посмеивавшиеся, прослушав доклады, изменили свое отношение. Вместо пьяниц, воров и опричников, какими рисовали им представителей уездных властей контрреволюционеры, делегаты увидели таких же, как они, рабочих и крестьян, проявляющих кровную заботу об их же интересах. В результате съезд выразил членам исполкома полное доверие и благодарность за работу, потребовал принимать еще более решительные меры против врагов Советской власти. Тодорский, избранный на съезде членом уика, позднее писал: «Время заседаний 3-го съезда Советов можно считать историческим в жизни местной рабоче-крестьянской власти, так как с этого момента произошел перелом в пользу Советов у трудового народа Весьегонского края, а контрреволюции была нанесена такая серьезная рана, что после этого она стала с каждым днем хиреть и таять, как старая дева, потерявшая последнюю надежду на замужество» [58] . После съезда исполком продолжил упорную работу по укреплению Советской власти в уезде.

Вскоре обстоятельства заставили весьегонских большевиков вновь взяться за оружие. 7 июля уисполком получил две телеграммы из Москвы, в которых сообщалось об антисоветском мятеже левых эсеров. Исполком осудил контрреволюционные действия левоэсеровских мятежников и твердо заявил, что «будет выполнять только распоряжения и действовать по указанию Совнаркома, возглавляемого тов. Лениным» [59] .

Волна антисоветских выступлений прокатилась по ряду городов. Вспыхнули восстания белогвардейцев в Рыбинске и Ярославле. Весьегонский уик тут же утвердил военную коллегию по борьбе с контрреволюцией [60] в составе членов исполкома Голубкова, Долгирева, Тодорского и Чистякова. Отряд Красной Армии во главе с Тодорским и Голубковым немедленно выехал на помощь Рыбинскому Совету. Там весьегонские красноармейцы поступили в распоряжение местного военного комиссара. По его приказу они несли дозорную и караульную службу у пороховых погребов и на окраине Рыбинска. Белогвардейцы стремились заручиться поддержкой размещенных здесь военнопленных австрийцев, чехов и словаков, Тодорский и другие большевики развернули среди военнопленных широкую агитационную работу, что парализовало усилия контрреволюционеров раздуть пламя восстания. Через несколько дней с разрешения военного комиссара весьегонский отряд покинул Рыбинск.

После левоэсеровского мятежа весьегонские большевики усилили в городе и уезде партийную работу. 15 июля на общегородском партийном собрании Тодорский был избран председателем временного комитета, в задачу которого входило проведение перерегистрации коммунистов. Организация очищалась от людей случайных, примазавшихся, идейно не стойких. После тщательного отбора партийная организация составила 50 человек. 4 августа состоялось первое собрание нового состава, избравшее уездный комитет РКП (б). Тодорский стал заведующим агитационным отделом укома партии. Тогда же он сообщал в Тверской губком РКП (б): «В отношении Весьегонска прошу не беспокоиться, в прошлом у нас имелись упущения, работники разошлись по канцеляриям, но сейчас все будет исправлено, и старый Весьегонск будет красным Весьегонском» [61] .

Особое внимание уделял уездный комитет партии созданию комбедов и деревенских партячеек, очищению сельских и волостных Советов от кулаков, приобщению крестьян к коллективному труду. Партийные ячейки организуются в Любегощской, Макаровской, Чамеровской и других волостях. Агитационный отдел укома РКП (б) мобилизовал коммунистов для разъяснения населению политики партии. Так, 12 августа Тодорский вместе с председателем уика Степановым присутствовали на собрании Любегощской волостной парторганизации, которое проходило в деревне Федорково. По требованию партячейки уисполком распустил контрреволюционный волостной исполком. Вновь избранный комитет возглавил смелый и решительный большевик И. И. Царев. Он же был председателем волостного комитета партии [62] .

С болью и гневом откликнулся Тодорский на трагические события 30 августа 1918 года. Он писал: «Недавно убили Володарского... Сейчас подло убили Урицкого. Двумя пулями хотели убить мозг Республики, вождя пролетариата тов. Ленина» [63] . В ответ на белый террор в Весьегонске были арестованы все правые эсеры; от буржуазии, бывших офицеров взяты заложники; по волостям разосланы отряды, которые заставили раскошелиться кулаков (только в одной Мартыновской волости с богатеев было взыскано более 140 тысяч рублей), отобрано несколько сот винтовок и револьверов.

Контрреволюция отступает. Наиболее ярые антисоветские элементы бегут из уезда. Этот момент, время жаркой атаки бедноты и полного разгрома вражьего стана, отмечал Тодорский, мы считаем последним вздохом старого, помещичьего Весьегонска и рождением нового, коммунистического, красного Весьегонска [64] .

Революционную твердость иесьегонских коммунистов не раз ставили в пример другим партийные и советские руководители губернии. 22 сентября 1918 года газета «Известия Тверского губисполкома» писала: «Берите пример с красного Весьегонска. С каждым днем оживляется деятельность как Весьегонской уездной организации коммунистов, так и партийных ячеек по волостям и деревням. Как грибы после дождя, растут везде комитеты бедноты, преодолевается сопротивление кулаков, организуется твердая революционная власть, ведется агитация в массах, население снабжается коммунистической литературой».