Чтение онлайн

Умберто Лоренцо отошел на улицу, на тротуар. Там он зажег сигарету, защищая пламя своими черными от жира руками. Шарко не мог понять логику жертвы. Почему его адресная книга указывала на человека, который, судя по всему, не любил его и не имел к нему никакого отношения?

— Вы заметили, что у него не было отпечатков пальцев?

— Да, он говорил, что сжег пальцы на химическом заводе. Несчастный случай на работе.

— На каком заводе?

— Не знаю. Как только мы начинали интересоваться им, он возвращался к своим делам. Он никогда не говорил о себе.

Продолжение беседы и вопросы, которые он задал другим сотрудникам, а также боссу, когда тот присоединился к Люси, не принесли ему ничего нового. Никто не знал точно, чем занимался Дени Лиенар до того, как устроился сюда. Незаметный сотрудник, который в последнее время не проявлял особой нервозности. Парень без проблем, без известных врагов, прилежный и незаметный, как пыльный манекен, заброшенный в глубине склада.

— Что ты думаешь? — спросила Люси, когда они снова выехали на дорогу. Странно, да?

— Ни отпечатков пальцев, ни волоса на теле, маньяк. Пока что у него дома не нашли ни мобильного телефона, ни компьютера, и, судя по его профилю, скорее всего, в сети ничего не найдем. Зато Паскаль нашел коробки, полные бумаг и старых фотоальбомов, которым не меньше двадцати лет. Это связь с прошлым, мы все тщательно изучим. В остальном, на его автоответчике только сообщения от его босса. Другими словами, его отсутствие в течение недели никого особо не беспокоило. В то же время...

Он посмотрел на ряд окружающих их предприятий.

— Посмотри, где мы находимся. Небольшой городок на окраине аэропорта, повсюду коробки и достаточно людей, чтобы быть одним из многих. Идеальное место, чтобы остаться незамеченным. Мне кажется, что наша жертва делала все, чтобы о нем забыли.

Люси кивнула.

— Но похоже, что тот, кто нанес ему все эти удары, не забыл его...

Тень опустилась на Париж, холодная и безмолвная. Она проникла в улицы, под крыльца зданий в стиле Османа. Она затемнила Сену, придав ей вид ползущего чудовища, вылезшего из преисподней. В преддверии ночи Николя Белланже и Франк Шарко только что встретились. Они шли пешком над рекой по мосту Остерлиц, устремив взгляд на зловещий колосс, где царила смерть: Парижский институт судебной медицины.

— Дочь жертвы уже в пути, — пояснил Николя. — Она живет в пятидесяти километрах отсюда. Дорога займет час-два. Я рассказал ей как можно меньше. По телефону это всегда сложно...

Шарко тащил свои старые кости в сырости этого зимнего дня. Изначально он планировал вернуться домой пораньше, чтобы продолжить установку системы рельсов и миниатюрных поездов, которые близнецы получили на Рождество. Но это было до того, как произошло это жестокое убийство. Теперь вечер обещал быть долгим и изнурительным из-за вскрытия, и, как всегда, закончится в офисе составлением первых протоколов. Одно дело сменяло другое. Так было уже более тридцати лет.

— Как ты ее нашел? — спросил он. — С записной книжкой?

— Давай поговорим о записной книжке. Ее дочь была всего лишь именем среди восьмидесяти трех других. Никаких пометок, никаких отличительных знаков типа «моя любимая дочь.
– Я наткнулся на нее только потому, что позвонил всем этим людям по одному.

Командир поблагодарил его за проделанную работу, когда они дошли до конца моста и свернули к скверку перед входом в судебно-медицинскую экспертизу. Ледяной туман, едва различимый в тусклом свете фонарей, придавал набережной Рапе вид чистилища.

— И это еще не все! Все остальное — чушь собачья, Франк. Координаты действительно принадлежали людям, большинство из которых жили в том же городе, что и Дени Лиенар, но большинство из них не знали его или знали очень плохо. Для них Лиенар был просто соседом, с которым они иногда пересекались.

Сзади здания отблески мигалок озаряли окрестности. Сюда постоянно поступали трупы — в среднем десять в день. В Париже не было недостатка в причинах для смерти. Представившись по интеркому, два полицейских вошли внутрь.

— Похоже, он устроил себе жизнь, — сказал Шарко. — У него есть дом, работа неподалеку, тихая жизнь, полная адресная книга и все эти статуи, которые создают впечатление какой-то... толпы. Но когда начинаешь копать глубже, остается только пустота. Никто его не знает, никто о нем не беспокоится... У него нет судимостей, я полагаю?

— Ничего. Ни одного правонарушения. Водительские права без штрафных баллов. Самый чистый парень, который только может быть.

Шарко вздохнул.

— Придется покопаться в его бумагах. Надеюсь, его дочь тоже сможет пролить немного света на ситуацию. А пока давай посмотрим, что у него в животе...

Они представились на ресепшене, заполнили форму OPJ, в которой кратко описывались обстоятельства обнаружения жертвы, и направились к указанному номеру комнаты в подвале. Там между стенами раздавался звук электрических пил. За каждой дверью слышались хруст костей, вялые звуки органов, брошенных в контейнеры, или тихое шептание черепной коробки, которую открывали. Спуститься на этот этаж означало отправиться исследовать болота, территорию израненной, сожженной, разложившейся плоти.

В штате судебно-медицинской экспертизы было слишком много коронеров и смен, чтобы Шарко знал их всех. Тот, кто занялся их жертвой, звали Жиль Марешан. Ему было около пятидесяти, ему помогал молодой интерн из медицинского факультета. Тело уже было очищено, взвешено, измерено и теперь лежало обнаженным под лампой Сциалитик.

Николя встал примерно в двух метрах от металлического стола, чтобы не мешать врачу, проводившему внешний осмотр. — Я взял образец стекловидного тела для оценки времени после смерти, — начал судмедэксперт.

По информации, полученной от похоронного бюро, тело было обнаружено в помещении при температуре 7 °C. Зеленое пятно на животе указывает на начало разложения. Обычно оно появляется примерно через сорок восемь часов после смерти, но холод сильно замедляет процесс, поэтому ваша жертва могла умереть гораздо раньше...

— Он не ходил на работу с понедельника, — уточнил Шарко. Можно предположить, что это потому, что он был мертв.

Врач лишь кивнул, затем внимательно осмотрел, пересчитал раны и измерил их.