Чтение онлайн

Это предположение позволяло предположить, что он знал, что его жизнь в опасности. И если это было так, то он не ошибся. Психиатр посмотрела на свой телефон и перечитала SMS, которое ее мать соизволила написать ей ночью: - Прости, дочь моя. Это печально, но если ты забыла, что этот человек сделал со мной, я не забыла.

Его смерть — последнее, о чем я беспокоюсь.
– Это было все. Лаконичное и безжалостное сообщение, которое положило конец разговору. В то же время, чего она ожидала? Ее мать никогда не была склонна к сильным чувствам, и последний раз Элеонор видела ее весной. Несмотря на это, она ответила: - Я пошла посмотреть тело. Этот человек не мой отец, но он явно выдавал себя за него. Если хочешь узнать больше, позвони мне.
– Простое «Не нужно» окончательно положило конец их разговору.

Она убрала мобильный и набрала «Дени Лиенар» в поисковике. Несколько результатов, однофамильцы, но ничего, связанного с мужчиной из Дюньи. Она тщательно записала в блокнот три вопроса:

Кем был этот человек, прежде чем стать Дени Лиенаром? Почему он решил принять личность моего отца? Где настоящий Дени Лиенар, мой биологический отец?

Она опустила ручку и задумалась.
– Прошлое — это ключ.
– Возможно, часть тайны раскроется, если она отправится по указанному адресу. И она твердо намеревалась заглянуть туда в конце дня. Даже без ключа и пропуска она найдет способ попасть в бокс.

Затем Элеонора наклонилась над еще скудным досье своего нового пациента. Это был второй случай, который не давал ей покоя с прошлой ночи. С одной стороны, мужчина, обнаруженный в состоянии психотического кризиса в воскресенье вечером на вокзале Персан-Бомон, с заткнутыми естественными отверстиями тела, из которых вытекали «паразиты.
– С другой — ее предполагаемый отец, убитый в сорока километрах отсюда в минувшие выходные, в субботу или воскресенье. По словам полиции, его жестоко избили, нанеся многочисленные удары.

Она подумала об этих кровавых отпечатках на лестнице. Размер 43-44. Конечно, ее пациент прибыл в больницу в обуви намного меньшего размера, но разве он не мог переобуться по дороге? Возможно, он нашел ее где-то или взял с собой по какой-то причине, например, в сумке.

Элеонора заглянула на сайт RATP. Маршрут Дуньи-Персан был возможен, если сначала сесть на трамвай, а затем на пригородный поезд. Предполагая, что неизвестный сел на остановке Дуньи-Ла-Курнёв после совершения преступления, он должен был доехать до станции Эпине-Вильтанез, а затем сесть на поезд до Персан-Бомон, своего пункта назначения. Шизофреник в состоянии кризиса мог бродить где угодно, переходить с любой станции на любую другую в случайном порядке, поэтому сам по себе такой маршрут, даже в психотическом состоянии, оставался возможным. Особенно если мужчина пытался убежать от «паразитов, - как он сам сказал. Действительно, нередко приходилось собирать бродячих больных в сотнях километров от их дома. Это называли «патологическим путешествием.

Однако эти гипотезы опровергались одной «деталью»: вероятность того, что человек в кризисном состоянии убьет кого-то в определенном месте, будет перемещаться от станции к станции до какого-нибудь города и в конечном итоге окажется на лечении у так называемой дочери своей жертвы, составляла один к миллионам.

Шанс один на миллион — это все-таки шанс, противоречил ей голосок в голове. Этот голос, который она хорошо слышала, не давал ей спать всю ночь.

Просто случай.

Она убрала рисунки, тетрадь, папку и надела халат. Здесь носили туфли на плоской подошве, джинсы и кремовые водолазки. Она слилась с обстановкой отделения неврологии. Сдержанность и нормальность в центре ненормальности.

В отделение неврологии начали прибывать группы людей. Поцелуи секретаршам, рукопожатия с врачами-интернами, приветствия психологу, старшей медсестре и эрготерапевту в конце коридора. В отделении «Улисс» было больше персонала, чем пациентов.

Элеонора зашла в камеру хранения. Брюки и футболка ее пациента были выстираны и выглажены. Она разгладила джинсы: следы крови на бедрах исчезли. Она почувствовала себя немного виноватой. Возможно, она поступила необдуманно и уничтожила единственную связь между этим неизвестным человеком и возможным преступлением. Ну и ладно. Она взяла туфли, которые он носил во время задержания. Она внимательно их осмотрела. Это были тяжелые мужские ботинки с толстой подошвой, очень старые, 40-го размера.

Взяв пару в руки, она направилась в комнату отдыха, одну из комнат, видимых из будки, где ночные медсестры пили утренний кофе перед тем, как отправиться домой, а их смена постепенно прибывала. Обстановка была скромной. Четыре круглых стола цвета миндаля, старый настольный футбол, стойка, где пациенты покупали сигареты, зубную пасту, мыло и другие мелочи, которые им покупали родственники (у тех, у кого они были) или за счет пособий по инвалидности. Часть помещения была украшена фотографиями санитара, который устроил выставку с участием пациентов.
– Наркотики изолируют меня, - Сумасшедшие союзники, - Вуди Вудпикуз»... Элеонора очень ценила эти проявления самоиронии, призванные внести немного человечности в суровые стены психиатрического отделения.

Психиатр поздоровалась с коллегами, которые удивились, увидев ее в субботу, и, как каждое утро, проверила, как обстоят дела в отделении. Разговор быстро перешел на «человека без багажа.
– Он все еще находился в изоляторе и, по словам Момо, одного из ночных санитаров, был гораздо спокойнее.

— Никаких серьезных психотических эпизодов, сон немного беспокойный, но в целом нормальный. Лечение, похоже, действует, хотя нужно оставаться начеку. Иногда его взгляд очень мрачен. Он может притворяться милым, чтобы нас успокоить, а при малейшем поводе наброситься на нас...

— Не отказывается принимать лекарства?

— Нет.

— А он говорил?

— Он хочет, чтобы ему сделали УЗИ пищеварительной системы. Прости, но почему ты носишь его туфли?

Элеонора воспользовалась вопросом, чтобы повернуться к Кристиану, который стоял у стойки с чашкой кофе.

— Я бы хотел, чтобы ты их примерил и немного походил в них.

— Ты шутишь? У меня 43-й размер...

— Как у него, именно.

Без энтузиазма Кристиан подчинился под насмешливыми взглядами коллег. Сев на стул, он с трудом надел туфли, а затем, гримасничая, сделал несколько шагов.

— Это чертовски больно.

— Значит, мы согласны, что в повседневной жизни в этом ходить невозможно, да?

Он ходил туда-сюда, как на пытке. Момо, почти двухметровый гигант с Мартиники, сгибался пополам от смеха. Своим заразительным смехом он наполнил всю комнату хорошим настроением. Элеонора тоже засмеялась, но быстро перестала, когда Кристиан посмотрел на нее.

— Если ты не мазохист, то не выдержишь и двух часов... Но почему тебя это интересует? Парень был в бреду, надел первые туфли, которые попались под руку, может, отца или брата, и баста, сбежал. Когда у шизофреников кризис, они все равно ничего не чувствуют.