Чтение онлайн

— Посмотри на эту листовку и скажи, не видишь ли ты, как и я, что-то странное...

Она указала пальцем на листовку, на которой была фотография чего-то похожего на червя. Это было объявление с номером мобильного телефона. Шарко взял бумажку.

– Parasit’Off, эксперт по борьбе с паразитами. Все виды вредителей. Дезинфекция от клопов, термитов, грибков, червей...

– Черви?

— Да, черви. Какая компания предлагает уничтожать червей в жилых помещениях?

Командир сжал губы, озадаченный.

— Что будем делать?

— Позвони, — ответила Люси. Скажи, что нас завелись постельные клопы, что нам нужна помощь...

Шарко набрал номер. После четырех гудков трубку сняли. На другом конце провода наступила пауза. Франк быстро взглянул на Люси и заговорил.

— Я по адресу, в компании Parasit’Off? У нас проблема с клопами...

Тишина. Трубку резко повесили.

Элеонора ждала, когда Курбье уйдет, как хищник, высматривающий добычу. С тех пор, как она вернулась из зоопарка, она оставила дверь своего кабинета приоткрытой и надеялась, что он уйдет до перерыва на курение в 19:00. Это было лучшее время, чтобы подойти к Машеферу. После этого последовал бы ужин и закрытие палат. Персонал сократится до пяти человек плюс дежурный по всему отделению, и доступ в изолятор, за исключением экстренных случаев, станет абсолютно невозможным.

Она разложила перед собой фотографии безумных лиц, найденные в ящике, а также газетную статью и запустила браузер. В строке поиска она набрала «народ Французской Гвианы, - нажала «Enter» и перешла на вкладку «Изображения.
– Сразу же появилось множество лиц — разных форм и цветов кожи — на фоне джунглей и красной земли. Гвиана, земля смешанных культур и контрастов: белые выходцы из метрополии, креолы, чернокожие марони, потомки африканских рабов, китайцы... Ее палец внезапно перестал вращать колесико мыши. Она положила одну из фотографий рядом с экраном.

Выпуклые скулы, текстура кожи, стрижка «под горшок.
– Без сомнения, это была та самая община. Хмонг.

Психиатр щелкнула по ссылке, чувствуя, что еще глубже погружается в извращенный ум своего ложного отца.

Хмонг были изначально политическими беженцами, бежавшими от коммунистического режима в Лаосе в конце 1970-х годов. В период с 1977 по 1988 год Французская Гвиана приняла более тысячи из них в бывшем лагере золотоискателей, в восьмидесяти километрах от Кайенны. Кусочек поляны посреди амазонского леса, превращенный в деревню.

Какао.

Элеонора откинулась на спинку кресла, потрясенная своим открытием. Это имя упомянула директор зоопарка. Кошка, застреленная службой здравоохранения, была родом именно из того уголка джунглей, где трое хмонгов оказались в состоянии кризиса в чем-то похожем на психиатрическую больницу. Была ли это шизофрения? У них были галлюцинации, как у Машефера, как у Фруско? Она снова подумала об обезьянах. Что-то изменило их поведение, тоже свело их с ума. И общим для всех было ягуар.

Она вернулась к компьютеру и набрала на клавиатуре кучу ключевых слов.
– Безумие, хмонг, Гвиана, ягуар, шизофрения»... Она просматривала страницы, сайты во всех направлениях, но не нашла ничего, что имело бы отношение к тому, что она искала. Все это было в то время, когда Интернет едва существовал. Если следы того, что произошло, и остались, то они должны были быть в старых архивах больницы, где-то в Гвиане, но одно ей теперь казалось очевидным: ее приемный отец был в джунглях Амазонки. Он столкнулся с этими психопатами и сфотографировал их. Зачем? Что он обнаружил? Она подумала о Фруско, который сошел с ума и которого Дени Лиенар, по его словам, знал в детстве и к которому он вернулся в Рувре много лет спустя... Боже, какой смысл во всем этом?

Звук шагов вырвал ее из раздумий. Наконец, в 18:50 в коридор вышел Курбье, укутанный в синий пальто, с зонтиком в руке и в шапке с ушами, натянутой на голову. Она осознала, что ничего не знает об этом человеке. Где он жил? Была ли у него жена? Чем он занимался в свободное время? Он никогда не приходил к ним на обед, не общался с другими и редко появлялся в комнате отдыха, разве что иногда покупал шоколадный батончик. Действительно странный человек.

Она дождалась, пока он исчезнет, убрала фотографии, закрыла браузер и вышла из кабинета. Ей нужно было сосредоточиться и снова окунуться в роль психиатра. У нее было всего несколько минут, чтобы подойти к Натанаэлю Машеферу.

Нужно было действовать эффективно.

Кристиан был дежурным в отделе до 20:00. Он посмотрел на часы, когда Элеонора вошла в охраняемое помещение.

— Тебя сегодня не было видно, — сказал он, удивленный ее присутствием. — Я не знал, что ты еще здесь.

— Видимо, так и есть.

Молодая женщина сожалела, что в последнее время их отношения ухудшились, но она решила позже выяснить все. В поле их зрения несколько пациентов «играли» в настольный футбол — скорее, беспорядочно двигая стержнями — или слушали рэп под пристальным наблюдением. Другие оставались в холле, сидя на стульях или стоя у стеклянной перегородки из плексигласа, наблюдая за ними, как за рыбками в аквариуме. Элеонора знала, что все с нетерпением ждут момента, когда смогут выкурить сигарету. В конце концов, это была одна из их редких свобод, наконец-то то, что им разрешали.

Но сигареты были также предметом наказания, поскольку за плохое поведение или нарушение правил их лишали. Здесь для поддержания порядка были хороши любые средства.

Натанаэль Машефер по-прежнему находился в изоляторе. Однако теперь его освободили от ограничений. Он медленно ходил вдоль стен своей комнаты, сгорбившись, опустив глаза.

В листе с планом лечения было указано, что Курбье значительно увеличил дозу рисперидона, антипсихотического препарата, предназначенного для подавления агрессивности и возбуждения. Ошеломить зверя и постепенно, в течение нескольких недель, приводить его в чувство:

такова была стратегия, которую его коллега неукоснительно применял в самых тяжелых случаях. Галлюцинации, однако, по-прежнему были явными. Потребуется время, чтобы ослабить их. Еще больше времени, чтобы выяснить их причины.

Психиатр оставила Кристиана и направилась в заднюю комнату, где суетились санитары и медсестры.

— Кто из вас отвечает за перекуры господина Машефера?

Трое подняли руки, в том числе Момо.

— Я пойду с вами.

Момо широко улыбнулся ей, обнажив белоснежные зубы.

— Он тебе так нужен?

— Я возьму этот блокнот и это подобие карандаша, — добавила она, игнорируя его замечание. — Никакой опасности нет, можешь проверить.

— В любом случае, учитывая дозировку, которую получил пациент, у нас будет достаточно времени, чтобы вмешаться в случае попытки агрессии. Зачем тебе блокнот?

— Чтобы поговорить.

Больше она ничего не сказала.

Момо не стал настаивать и взял сигарету из деревянного ящичка. Когда они открыли дверь палаты, Машефер бросил на них печальный, уставший взгляд. Его лицо было покрыто темными кругами под глазами. Под правым ухом у него был круглый пластырь: атропин, чтобы уменьшить повышенное слюноотделение, вызванное тяжелым лечением. Медбрат протянул ему шерстяное одеяло, которое Машефер небрежно накинул на плечи, тихо пробормотав «спасибо.

Элеонора воспользовалась этим моментом, чтобы бросить взгляд на Кристиана, стоящего по другую сторону смотрового окна. Он холодно смотрел на нее, и она была уверена, что он обязательно сообщит Курбье о ее визите, потому что он был добросовестным человеком и считал своим долгом все записывать. Ей было все равно. Это была всего лишь прогулка. Его коллега мог кричать сколько угодно, он не имел на нее никаких претензий.

Резкий ветер ворвался в комнату, когда они открыли дверь, ведущую в небольшой огороженный двор. Они вышли. Другие пациенты отделения тоже гуляли по другую сторону забора. Момо сразу подошел к решетке, у которой стояли Максим Жиру и один из его товарищей.