Чтение онлайн

— Уйди оттуда!

Жиру злобно улыбнулся ему, не двигаясь, прежде чем санитар увёл его подальше.

— Он всё время торчит здесь, — доверился Момо Элеоноре. — Эти двое даже разговаривали днём, но господин Машефер отказывается говорить мне, о чём они говорили. Правда, господин Машефер?

О чем вы могли разговаривать?

Тот пожал плечами.

— О всяком...

Мартиникец зажег сигарету пациенту и протянул ему. Тот с трудом поднес ее ко рту: его правая рука дрожала так сильно, что ему пришлось наклонить голову, чтобы зажать кончик зубами. Элеонора проскользнула в поле его зрения.

— Как вы себя чувствуете, господин Машефер?

Теперь она шла в своем темпе. В этом месте не было камер. Никто их не услышал бы.

— Ваш глаз... Это я, да? Я не хотел этого...

— Такое бывает, я не виню вас. В вас был гнев. Сильный гнев. Если вы не выражаете эту злость, то страдаете вы сами.

Не отвечая, он затянулся сигаретой, а затем сжал пальцами прутья решетки, у которой несколько мгновений назад стоял Максим Жиру. Тот уже присоединился к остальным в комнате отдыха. Красные точки танцевали в желтоватом свете уличных фонарей вдоль стены ограды.

Табак вспыхнул. — Когда я смогу выйти во двор с остальными?

— Вы снова много трогаете свой живот, господин Машефер. Вы продолжаете рвать пижаму...

— Я не специально.

— Я знаю. Но чтобы выйти из изолятора, вам нужно вести себя хорошо. Никаких оскорблений, никакой агрессии, никакого насилия по отношению к себе... Скоро все будет хорошо. Вы понимаете?

Он кивнул. Элеонора достала свой блокнот. Она вынула из него фотографию Фруско, которую нашла в Интернете.

— Я хотела бы знать, видели ли вы когда-нибудь этого человека. Вам говорит что-нибудь имя Артур Фруско?

Он взял фотографию свободной рукой и поднес к глазам. Казалось, ему было трудно сфокусироваться.

— Нет.

— Вы уверены? Может быть, это было много лет назад. Артур Фруско. Примерно вашего возраста.

Он покачал головой. Его ответ прозвучал спонтанно, несмотря на затуманенный разум.

У Элеонор было мало времени, и это была, по всей видимости, ее единственная возможность поговорить с Машефером. Очевидно, что на следующий день Курбье даст указания своим сотрудникам не подпускать ее к пациенту. Она взяла фотографию и протянула ему в обмен первый разорванный лист из своего блокнота, на котором было написано: - Капитан сейчас здесь?

Больной несколько секунд стоял неподвижно, дрожащими пальцами сжимая бумагу. Затем он кивнул, зажав сигарету между губами.

Стратегия психиатра сработала. Во второй половине дня она уже обдумала важные вопросы, которые хотела ему задать. Теперь ей оставалось только развернуть нить и перелистывать страницы своего блокнота.
– Капитан — это голос, которому вы должны подчиняться?
– Он кивнул, в его глазах снова отразился явный страх. Элеонора поспешно записала: - Он не должен знать, что мы говорим о нем, хорошо? Не забывайте: он не может видеть.

Мужчина напротив нее начал слегка покачиваться. Молодая женщина по-прежнему была потрясена тем, насколько извращенно действует психическое заболевание, основанное на нелогичных внутренних правилах. Ведь как капитан мог не знать, что он был продуктом мозга Машефера, который как раз и анализировал сообщения? Это не имело никакого смысла, но тем не менее работало. Она перевернула еще одну страницу: - Может ли Капитан угадать, есть ли черви внутри людей? Она прочитала в глазах Натанаэля Машефера что-то вроде крика о помощи. Часть его осознавала, что она может ему помочь. Другая часть мешала ему общаться с ней.
– Как? — настаивала она. Машефер протянул руку, чтобы взять карандаш.

— Все в порядке? — спросил Момо, обращаясь к Элеоноре.

— Да, все хорошо. Оставь нас еще на минутку, пожалуйста.

— У вас две минуты. Вы же знаете, что мы не можем задерживаться.

Мартиникец отошел. Машефер написал трудноразборчивым почерком: - Он все знает.
– Психиатр поняла, что из-за нехватки времени она не получит точной информации по этому поводу. Она быстро пролистала вопросы, записанные в блокноте, и с удивлением обнаружила, что один из них был зачеркнут. Она не помнила, чтобы делала это.

Лист был почти протерт до дыр от сильных зачеркиваний. Что это могло означать? Что кто-то входил в ее кабинет в ее отсутствие и трогал ее вещи? Нет, это было маловероятно.

Может, она просто забыла, как и про ручку в кармане. Усталость и стресс, которые она испытывала в последние недели, наверное, повлияли на ее концентрацию... Смущенная, она переписала вопрос на другой лист. Вырвала его. Показала.
– Почему капитан приказал вам прийти сюда?
– «Не знаю, — ответил он спонтанно.

Я в безопасности. Вдали от червей, которые поднимаются, вдали от...

Он понял, что заговорил, и замер. Элеонора подумала, что все пропало, что капитан узнает об их уловке, но мужчина взял карандаш, что-то нацарапал и вернул ей лист, приложив палец к губам.
– Тише!
– Он сделал последнюю затяжку, докурил сигарету до последнего, и, закутавшись в одеяло, как призрак, направился к двери своей комнаты.

Элеонора опустила глаза.

– Крэб-Бэй. Убейте их всех.

В конце рабочего дня Люси вошла в открытый офис с бутылкой вина, которую поставила на свой стол. Ее плечи и волосы были покрыты слоем тонкого снега, похожего на тальк. Погода на ближайшие дни обещала быть переменчивой. Франк сидел один перед экраном компьютера с угрюмым видом. Он поднял голову на жену.

— Не хватало вина, я купила в конце улицы, — сказала она, снимая пальто. — В качестве подарка я купила брюки и поло, а также красивую маленькую игрушечную машинку. Все в багажнике машины.

— А близнецы?

— Джая привезет их, она уже выехала.

— Спасибо, что все уладила. Я поговорил с Николя: он сказал, что мы можем приехать, когда захотим. Давай уедем, как только заберем близнецов. Не хочу возвращаться слишком поздно.

Они обменялись молчаливыми взглядами. Вечер мог закончиться как успешно, так и кошмаром. На работе Николя, по крайней мере, пока держался, но было ясно, что он на грани. Люси указала на экран Шарко. На нем был крупный план чудовищной круглой пасти с двумя рядами крючковатых зубов.