Чтение онлайн

– С нами ты не проголодаешься. – Глинет обняла его за плечи. – Ты сын очень важного принца. Когда-нибудь ты тоже станешь принцем.

– Надеюсь.

– А пока что ешь горячий суп – станет гораздо лучше. Потом я отрежу тебе ломоть спелой дыни.

На Ярмарке Музыкантов в Кловодене доктор Фиделиус расхваливал достоинства своих снадобий, в особенности смягчающих неприятные ощущения, причиняемые воспаленными и ветхими коленными суставами. На ежегодной Конференции любителей опрокинуть по стаканчику в Лукадийских полях близ замка Дюфэй он бойко торговал средствами от двоения и троения в глазах, головной боли, зоба и бурчания в животе; к сожалению, среди участников конференции, страдавших в основном покраснением носа, не оказалось никого, кто жаловался бы на больные колени.

Скоро начиналась осень, и доктор Фиделиус повернул четыре головы своей пары лошадей в направлении Аваллона, где в самое плодородное время года устраивали Столичную Ярмарку. Больше не задерживаясь по пути, он прибыл вовремя, занял место на выгоне и стал рекламировать свои услуги. После полудня к нему подошел худой, чуть сгорбленный пожилой субъект в потертом сером костюме. У него был вмятый шишковатый нос, слегка свернутый набок; его лиловатый рот окружали складки с глубокими морщинами. Неожиданно жалобным голосом он произнес:

– Вы упомянули о больных коленях, каковых у меня предостаточно, а именно целая пара. Они хрустят и щелкают, а иногда даже сгибаются назад, что причиняет существенные неудобства.

– Любопытно! – воскликнул доктор Фиделиус. – Чрезвычайно любопытно! Как давно вы страдаете этим недугом?

– Так давно, что даже не помню, когда это началось. Развитию недуга, несомненно, способствовало выполнение профессиональных обязанностей. Мне приходилось работать то у пылающей жаровни, то в подвале, где веяло ледяным холодом, то под дождем на помосте, то в сухих и пыльных местах. При этом я прилагал большие усилия, орудуя тяжелыми инструментами, поворачивая их на весу, вытаскивая их оттуда, где они застряли, свинчивая и развинчивая зажимы, поднимая и опуская тяжести с помощью зубчатых передач, – сами понимаете, что за долгие годы это оказало неблагоприятное воздействие на суставы.

– Разумеется! Тем не менее ваш случай не типичен для столицы. Больные колени жителей Аваллона, как правило, выглядят иначе.

– Я жил в Южной Ульфляндии.

– Тогда все понятно! Для исцеления недуга, развившегося в Ульфляндии, потребуются дополнительные средства, которые я не храню в фургоне. – Шимрод позвал Глинет. Та приблизилась, глядя то на Шимрода, то на его пациента. Шимрод отвел ее в сторону: – Мне придется побеседовать с этим господином; это займет около часа. Закрой фургон, запряги лошадей. Сегодня вечером мы отправимся в Лионесс.

Глинет понимающе кивнула и побежала сообщить новости Друну.

Шимрод снова повернулся к Ругхальту:

– Будьте добры, следуйте за мной.

Через некоторое время Ругхальт пожаловался:

– Зачем так далеко идти? Мы уже вышли за окраину!

– Для надлежащего лечения требуется отсутствие посторонних. Тем не менее думаю, что мне удастся полностью избавить вас от мучений.

Колени Ругхальта потрескивали на каждом шагу, и его жалобы становились все громче:

– Я не могу идти дальше! Нам же еще придется возвращаться, а чем дальше мы уходим, тем дольше идти назад! Мои колени уже ноют дуэтом.

– Они больше никогда не будут ныть! Исцеление абсолютно и необратимо.

– Рад слышать. Но я не вижу никаких построек – где ваша амбулатория?

– Рядом – сразу за этими зарослями ольхи.

– Гм. Странное место для лечебницы!

– Оно вполне отвечает нашим целям.

– Но туда даже тропа не ведет!

– Прекрасно – значит, нам никто не помешает. Заходите сюда, за кусты, прошу вас. Не наступите в коровью лепешку.

– Но здесь ничего нет!

– Здесь находишься ты, и здесь нахожусь я, волшебник Шимрод. Ты ограбил мой дом, Трильду, и спалил моего друга Грофинета в пламени камина. Я долго искал тебя и твоего спутника.

– Чепуха! Не знаю, о чем вы говорите! Какая-то нелепость… Что вы делаете? Прекратите сейчас же! Остановитесь, я вам говорю!

Через некоторое время характер возражений Ругхальта изменился:

– Нет! Не надо! Сжальтесь! Я всего лишь выполнял приказ.

– Чей приказ?

– Не смею… Ай! Нет, нет! Больше не надо! Я все скажу.

– Кто отдавал приказы?

– Фод Карфилиот из замка Тинцин-Фюраль.

– Почему?

– Он хотел завладеть вашей магической аппаратурой.

– Недостаточно убедительное объяснение.

– Но это так! Ему посоветовал чародей Тамурелло – сам он отказывается отдать Карфилиоту какие-нибудь инструменты.

– Что еще?

– Больше ничего… Ай! Подождите! Я скажу!

– Говори! Поторопись, не задумывайся! Перестань задыхаться, говори!

– Карфилиот в Аваллоне, в гостинице «Черный бык»… Что вы делаете? Я все сказал!

– Прежде чем ты умрешь, тебя следует слегка поджарить, как ты поджаривал Грофинета.

– Но я рассказал вам все, что знаю! Пощадите!

– Что ж, может быть, мне не хватает твердости. Пытки не доставляют мне удовольствия. Умри же. У тебя больше не будут болеть колени.

Глинет и Друн закрыли фургон и долго ждали Шимрода. Глинет учила котов новым трюкам – теперь она могла давать им указания, хвалить их и упрекать на понятном для них языке.

Друн внимательно прислушивался:

– Ты действительно с ними говоришь?

– Конечно! Разве ты не слышишь? Так же как я говорю с тобой.

– Язык кошек отличается от языка лошадей?

– Сильно отличается, но в какой-то степени они друг друга понимают. Одну минуту…

– Куда ты пошла?

– Хочу посмотреть, не вернулся ли Шимрод. Его что-то давно нет. Когда он уходил, у него было странное лицо.

Друн ничего не сказал.

Из-за фургона вышел высокий человек с аристократическими манерами, очень красивый и в красивом костюме. Его черные волосы завивались блестящими кудрями, глаза живо поблескивали:

– Вот куда вы спрятались! Где же доктор Фиделиус?

Друн повернул лицо в сторону говорившего. Посадив котов в корзину и присев на корточки у костра, Глинет вежливо ответила:

– Доктора Фиделиуса еще нет.

Недалеко от моря река Камбер сливалась с Мурмейлем и превращалась в эстуарий протяженностью тридцать миль – Камбермунд. Приливы и отливы, водовороты, сезонные туманы, а также то и дело исчезавшие и появлявшиеся песчаные отмели существенно затрудняли навигацию в гавани Аваллона.

Приближаясь к Аваллону с юга по Икнильдскому пути, приезжий вынужден был пересечь это устье в месте, где от одного берега до другого было не больше двухсот ярдов, на пароме, соединенном цепью с массивным шкивом, катившимся по подвешенному тросу. С южной стороны трос был закреплен на вершине Зубчатого мыса, рядом с маяком. На севере он опоясывал скалу на состоявшем из слоев слежавшейся брекчии крутом склоне под наименованием Речной Скарп. Трос висел над водой под углом; паром, покидавший причал у подножия Зубчатого мыса, перемещался приливом к доку в Сланже, под Речным Скарпом. Через шесть часов отлив относил паром обратно к южному берегу.