Чтение онлайн

— Она была с нами! — перебила всех Вика. — Со мной и Машей.

Вот поэтому я попросила того бойца никому ничего не рассказывать. Никто не поверит мне. Вполне могут посчитать помощницей директрисы. Тем более, что она всегда выделяла меня среди других ребят. Вот это я называю — попадос.

— А… Во как! Под самый замес в музыкалку пришла, да, Кир? — продолжают допрос девчонки.

— Отвалите от неё! — шипит подруга.

Новый взрыв раздаётся так неожиданно, что вздрагивают абсолютно все. Некоторые ребята начинают плакать и тесниться друг к дружке, в поисках защиты. Я медленно поворачиваю голову влево, чтобы навсегда попрощаться с детством и мечтой.

Долгое лечение перелома, разработка пальцев и вердикт врачей: пианисткой мне не быть. Если те два бойца не выжили, то я ещё мало получила. Могла же тогда закричать, предупредить о коварной директрисе. Нет. Стояла и тормозила. До сих пор простить себе этого не могу. Если бы мама не развелась с отцом и не увезла меня на другой конец земли, я бы наверное не смогла жить в родном городе. Воспоминания того дня душили. Мне снились кошмары. А ещё мне снился холодный злой взгляд.

Очертания гостиной старинного особняка, принадлежащего семье Ризван, потихоньку проступали в моём сознании. Несколько медленных вдохов и длинный выход. Вот уже показался огонек камеры видеонаблюдения в уголке картины. Тяжелая люстра с множеством хрустальных побрякушек, грозящая упасть на меня. Мужчина, чей мускусный запах взял меня будто в капкан. И эти льдистые злые глаза. Вот он мой спаситель! Мой злодей. Живой. Спустя столько лет мы встретились вновь.

Осторожный поцелуй. Губы мужчины горячие и твёрдые. Поцелуй подразумевался нежный, трепетный, благодарный, но очень быстро из романтично чувственного он стал обжигающе острым, требовательным. Видимо что-то в этом мире не меняется. Например, реакция Марка на меня.

Свобода от груза прошлого волной пробежалась по моему телу, даря ему лёгкость, беззаботность. До тех пор, пока не схлестнулась с другой волной. Жаркой. Бешеной. Неутомимой.

Он меня не отпустит. Не теперь, когда видит в моих глазах желание простить его за зло, причиненное мне в порыве слепой страсти. И если в моем сердце поселяется долгожданный покой и смирением перед судьбой, в сердце мужчины с новой силой разгорается пожар черной страсти. И будто в подтверждение моих слов, босс хрипло обещает:

— Ты моя. Даже смерть не отберет тебя у меня. Никому не отдам. Никому и никогда.

Что посеешь, то и пожнешь

Восемь лет назад…

Высокий мужчина с иссиня-черной бородой уверенно переступил порог приёмной директора ДШИ.

— Всё готово? — с акцентом спросил он Аллу Альбертовну, игнорируя её испуганный вид.

— Да, Надир, — сцепив руки в замок отозвалась женщина, приглашая уважаемого гостя занять место за столом.

Чёрные глаза с характерным прищуром обдали женский силуэт холодом. Намеренно проигнорировав деловое приглашение, мужчина обошел рабочий стол и коршуном навис над Аллой.

— Девок сколько будет?

— Двое, — с сожалением ответила Алла Альбертовна, чем вызвала ярость у собеседника.

— Почему так мало? — хлопнул он кулаком по деревянной поверхности директорского стола. — Договор был на пятерых! Остальные где?

Нервно облизав губы, Алла нехотя призналась:

— Сезон гриппа, Надир. Две девочки ушли на больничный.

— Вытащи их. Придумай что-то.

— Невозможно! Вирусные пневмонии. Без необходимого лечения они не доедут до турецкой границы.

Мужчина недовольно покрутил головой.

— Это двое. Что с последней?

— В хоровой группе была одна, но…

— Что? — бородач окончательно вышел из себя, заскрипев зубами. — Шайтан! Женщина ты ходишь по граю ножа.

— Оглянись, Надир! В школе трёхдневный траур. Одна из учениц покончила с собой, — голубые глаза директора школы наполнились чем-то незнакомым для матерого, искушенного женской игрой, мужчины. Это было похоже на сожаление, но откуда ему было взяться в глазах той, кто, не задумываясь, продал в бордель свои учениц? В это Надир не верил. — Глупость, которую никто не остановил. К сожалению, в этом возрасте они поступают так из-за безответной любви. Жаль. Очень жаль. Эта девочка была мне дорога.

— Дорога, говоришь… — оскалился посетитель. — В таких, как ты, нет жалости.

Алла Альбертовна нахмурилась, скосив взгляд на рукоятку пистолета, выглядывающую из-за пазухи бородача.

— У меня не было выхода.

— Не важно! Часть сделки ты провалила, Алла, — заключил визитёр, поглаживая густую бороду и смотря на женщину свысока, — тем крупно подставив меня. Может отправить в турецкий бордель и твою дочь? Что скажешь? Кажется, возраст у неё подходящий.

— Прости, Надир! Я правда сделала всё, что могла. Девочки высший сорт. Возраст и внешность соответствуют критериям. Они чистые. Без вредных привычек, из полных семей. Воспитанные, умненькие, — скороговоркой выдала директор школы и, испуганно сгорбившись, сжалась в мягком кресле. — Одну я закрою в подсобке на втором этаже утром, другую под лестницей в правом крыле ближе к вашему приходу. Ключ передам Умару.

— Сколько запасных выходов?

— Запасной только один.

— Разве не два? — удивился черноглазый.

— Выйти можно только через центральную дверь или чёрный ход возле лестницы. Ещё один — у противоположной лестницы — заложили кирпичами. Там теперь бутафорская дверь. Раньше можно было оттуда попасть в парк, но после инспекции…

— Шайтан! — эмоционально выругался мужчина. — Подвал?

— Подвала нет.

Сердце Аллы Альбертовны разрываюсь от переживания за единственную дочь и поступка, на который она вынуждена была пойти ради неё.

— Я сделала всё, что могла, Надир. Вы поможете Анечке?

Посетитель кажется был погружен в свои мысли, поэтому ответил не сразу.

— Ты узнаешь о её состоянии только после завершения дела.

— А как же операция? Надир, позвольте мне поговорить с дочерью! — директор сложила руки, как перед иконой, умоляя мужчину сжалиться. — Твои люди заберут девчонок. Всё пройдет как запланировали. Без срыва. Но до этого дня ещё есть время, а операция моей дочери нужна сейчас!

Он мерзко ухмыльнулся, вытащив из кармана боевые припасы.

— Видимо тебя не во всё посвятили. Эти девки лишь приятный бонус. Есть и более важное дело. — На стол начальницы опустились две гранаты. — Если что-то пойдёт не по плану, ты знаешь как нужно поступить.

Директор округлила глаза, впервые увидев "лимонки".

— Или твоя дочь будет товаром вместе с другими.

— Хорошо, хорошо! Я поняла.

— Договор: пять смазливых девок от тринадцати до пятнадцати лет, — напомнил мужчина. — Они должны быть в отдельных комнатах до того, как начнется основное действие.