Чтение онлайн

нашей бедной литературы: живое изложение, доступность для всех и каждого, интерес, слог

быстрый, живописный, простой и благородный, прекрасный, поэтический! Как прозаик Давыдов

имеет полное право стоять наряду с лучшими прозаиками русской литературы»88.

Цензура безжалостно кромсала работы Давыдова. В письмах к Пушкину из Мазы Давыдов

просит смело редактировать его материалы. В этом отношении характерно письмо к Пушкину от 18

мая 1836 г., где Давыдов с юмором описывает цензурные мытарства своей статьи «Занятие

Дрездена», созданной в Поволжье: «Как бы то ни было, но эскадрон мой, опрокинутый,

растрепанный и изрубленный саблею, прошу тебя привести в порядок; надо убитых похоронить,

раненых отдать в лазарет, а с оставшимися всадниками «ура!» и снова в атаку. Так делывал я в

настоящих битвах, солдату грешно унывать, надо либо пропасть, либо врубиться в паршивую

колонну. Одного боюсь я: как ты уладишь, чтобы, при исключении погибших, сохранить в

эскадроне связь и единство! Возьми этот труд уже на себя, бога ради; собери растрепанные части

и сделай из них нечто целое. Между тем не замедли прислать мне чадо мое (рукопись),

пострадавшее в битве; дай мне полюбоваться на благородные его раны и рубцы, полученные в

неравной борьбе, смело предпринятой и храбро выдержанной, я его до поры и до времени

оставлю дома» (III, 222).

Живя в Верхней Мазе, Давыдов часто посещал крестьянские избы, помогал нуждающимся,

запретил телесные наказания, построил школу. Знакомство с бытом и нравами поволжских

крестьян во многом способствовало его работе над воспоминаниями об Отечественной войне.

Именно в нашем крае были созданы замечательные страницы об А. В. Суворове, М. Ф. Каменском,

Я. П. Кульневе, Н. Н. Раевском и других славных героях России. Все, кто разрабатывал тему

Отечественной войны 1812 года, обращались к Давыдову в Верхнюю Мазу за уточнениями. Так,

ему писал и Вальтер Скотт, и М. Н. Загоскин. Давыдов выступал против малейшего искажения

истории Отечественной войны. Например, 4 октября 1829 г. он пишет с берегов Волги издателю

журнала «Русский инвалид» А. О. Воейкову письмо, где опровергает напечатанные в журнале

сведения о начале партизанских действий и утверждает, что они начались не 9 сентября, а 1-го,

так как он сам участвовал в первых операциях. В 1830-е гг. за границей, особенно во Франции,

стало распространяться мнение о якобы случайной победе русских над армией Наполеона,

проникает оно и в Россию. В 1835 г. в «Библиотеке для чтения» появилась страстная статья

Давыдова «Мороз ли истребил французскую армию в 1812 году?». Опираясь на данные о

состоянии погоды, он убедительно доказывает абсурдность такого утверждения. Важнейшую

причину победы своих соотечественников автор видит в силе русского патриотизма.

Знаменательно утверждение Давыдова: «Огромна наша мать Россия! Изобилие средств ее дорого

уже стоит многим народам, посягавшим на ее честь и существование; но не знают еще они всех

слоев лавы, покоящихся на дне ее... Еще Россия не подымалась во весь исполинский рост свой, и

горе ее неприятелям, если она когда-нибудь поднимется» (III, 11). В работе 1836 г. «Мысли при

известии о неудачном предприятии на Константину французских войск». Давыдов размышляет об

особенностях русского национального характера. «Можно смело сказать, что нет народа менее

завистливого нашего; в нем, по крайней мере, не было доныне заметно той несправедливости,

которая, вследствие тайной ненависти и зависти, увлекает некоторые нации к преувеличению

недостатков своих врагов и к прославлению своих собственных добродетелей. Напротив того,

русские не только не унижают знаменитых подвигов, совершенных их неприятелями, но они

первые разглашают и превозносят их... Так поступила Россия в войне с Карлом XII, из которой она

извлекла много полезных для себя уроков. Так поступила она в войне с Наполеоном,

поучительными действиями которого она также воспользовалась» (III, 128). Давыдов утверждает,

что «мы, русские, по природе нашей чужды тайной ненависти к кому-либо; самые обстоятельства,

среди которых мы находимся, не допускают в нас этого низкого и недостойного чувства» (III, 132).

Давыдова глубоко возмущала предвзятая оценка России, распространенная в Западной Европе.

Размышляя об этом на берегах Волги, он с гневом пишет: «Кто из нас не заметит явной и

всеобщей ненависти к России чужеземных историков, журналистов и большей части писателей?

Везде, где коснутся они России, ее государей, вождей, народа и войска, везде возводят на них

клеветы. Не благоразумнее ли поступили бы враги наши, если бы к общему ополчению гортаней и

перьев присоединили бы и логику» (III, 133). С горечью он отмечал, что в нашей отечественной

литературе мало жизнеописаний людей, которыми Россия вправе гордиться. Живя в нашем крае,

Давыдов немало сделал, чтобы донести до потомков славные подвиги русских военачальников.

В 1837 г. Д. В. Давыдов начинает хлопотать о переносе праха героя Бородина князя

Багратиона, покоившегося в селе Симы, имении князей Голицыных во Владимирской губернии,

88 В. Г. Белинский. Собрание сочинений. В 9 тт. Т. 3. М., 1978. С. 176.

либо на Бородинское поле, либо в Александровскую лавру рядом с Суворовым. Незадолго до

смерти в письме от 20 марта 1839 г. к своему двоюродному брату генералу А. П. Ермолову

Давыдов сообщает, что еще 3 октября 1837 г. подал записку, в которой излагал просьбу царю о

перезахоронении Багратиона и что император заверил – прах Багратиона будет перенесен на

Бородинское поле.

Сам Давыдов придавал большое значение своим военным запискам: в утверждении

истинного взгляда на события 1812 года, в прославлении подвига русских полководцев он видел

свой долг. Знаменательно, что в письме к А. И. Михайловскому-Данилевскому от 22 декабря 1835

г. он сообщает, что вздумал все вырученные деньги за сочинения «употреблять на прибавку

жалований учителям и на покупку книг детям... Мне хочется, чтоб в совершенном возрасте сыновей