Чтение онлайн

– Так просто! И, кстати, недостаток йода в пище, неизбежно приводит к снижению умственной потенции. Так что нужно, на примере Швейцарии, как-то измыслить меры по йодированию соли и у нас в России.

– Ну ты сам понимаешь, что если социал-демократы взялись из рабочих делать сознательный пролетариат...
– понизив голос до почти шёпота продолжил Василий - То сознательность действий как-то не сочетается с отсутствием понимания. А само понимание не сочетается с отсутствием самого ума(17).

Тут конечно, была некоторая подтасовка фактов со стороны Василия. Но, как известно, одно другому не мешает, а наоборот, помогает.

– Когда-то, на заре становления социализма в нашем мире, продолжил он, - наши отцы-основатели, тоже озаботились тем-же -- обязательным выпуском йодированной соли. Чтобы не было кретинов, чтобы народ имел мозги для разумного осмысления как наличной реальности, так и для того, чтобы выстроить разумное будущее.

– Так может быть лучше было бы начать с России?
– возразил Богданов, но несколько нерешительно. Видно догадывался что именно Василий ему ответит.

– Нет. Не лучше. И ты сам это понимаешь. Ведь в России чиновничеству что-то пробить -- надо обязательно, во-первых, ссылаться на зарубежный опыт в этом деле. А во-вторых -- в Швейцарии для доказательства необходимости добавок йода в соль и пищу условия идеальные. Кретинов - тьма. Заболевших гипотиреозом -- аналогично. Но йодированную соль у себя и для своих -- мы обязательно будем выпускать! А там, с дальнейшим распространением -- как получится.

– Но я не согласен брать на себя чужое!
– снова взвился Богданов. Но Василий его осадил.

– Ладно, будешь вторым автором публикаций. Договорились. Но, собственно не только это было нашей целью. На вот этом примере, ты как раз изучишь кое-что. В виде методики исследований и внедрения открытий. Чтобы после применить в будущем. На собственных исследованиях.

– Вы и далее планируете вот так вводить открытия?
– вопросительно поднял бровь Богданов. Сказанное последним он явно не понял. Потому Василий решил чуть-чуть его просветить на этот счёт.

– Нет. Но руководить исследованиями -- обязательно.

– А почему так? Почему не просто вводить нужные знания?

– Всё не так просто как кажется.
– снова ухмыльнулся Василий, чем опять сбил с толку Александра.

– Поясните.

– Ведь если просто вводить знания, то у учёных -- наших учёных!
– атрофируется главный навык: навык изучения наличной реальности. И они превратятся в обычных потребителей уже готовенького.

– Но не хотите ли вы, чтобы мы повторяли все ошибки, которых на пути познания невероятно много?!

– Мелкие - да. Полезно. А вот от крупных - от тупиковых ходов -- мы постараемся удержать.... Своих. А вот остальные -- пускай их делают. Мы им даже в этом поможем.

Богдадов с этими словами ошарашено посмотрел на Василия. Тот слегка отсмеявшись уже серьёзным тоном закончил.

– Чтобы наши учёные и наша страна успела наверстать упущенное. Наверстать то, что упустила благодаря царизму и засилию Церкви.

– Вы уже говорите "наша страна"...
– заметил Александр.

– Конечно! Ведь мы тут застряли очень надолго. Теперь она и наша тоже.

Договориться с бюрократами, медиками и учёными Швейцарии удалось не без труда. Но и не настолько тяжело, как могло бы быть, если бы пришли люди, хоть и при деньгах, но не имеющие Имя. Очень сильно помогла слава открывателей "суперлекарств", сократив и облегчив переговоры.

Впрочем бюрократия не была бы бюрократией, если бы не взяла своё. Так что лечение лечением, но продираться всё равно пришлось.

Сразу же поняли, что лучше не идти по пути массового йодирования соли, а пока, для демонстрации эффекта, ограничиться парой деревень, где будет проводиться лечение йодными препаратами, и парой контрольных, где будет проводиться только наблюдение.

Так или иначе, присутствие конкретно Василия и Александра было необязательно. Но чисто из "соблюдения приличий" и прочих "паркетных" соображений, мотаться придётся.

Под шумок, Василий "пристроил" чемодан денег в наиболее приглянувшемся ему банке. И далее, можно было выводить функционеров РСДРП на счета. Хоть и был Василий настроен скептически насчёт быстрой революции в России, но подкормить наиболее адекватную партию считал делом строго обязательным.

Таким образом, все задачи, поставленные ранее, были выполнены -- и начало "исследований" по лечению страшной болезни, и организация канала "подкормки" революционеров. Теперь, Богданов мог мотаться в Швейцарию без каких-либо подозрений со стороны Охранки, а источник снабжения деньгами будущих большевиков, также был достаточно укрыт, от посторонних глаз.

Словом, "миссия завершилась полным успехом".

В Питере же, какому-то чину, пришла в голову "светлая" идея, встретить с помпой и оркестром возвращающуюся из Парижа делегацию. И встретили. Так что все, кто в то время был при генерале Кованько, а это Григорий, Натин с девочками -- попали под "раздачу слонов". А Василий с Александром, возвращающиеся отдельно, как получилось, были избавлены от шума и утомительных мероприятий и удостоились зависти тех, кто "попал".

Однако, не все так были недовольны.

Саркастически брошенная Григорием фраза накануне про "огонь, воду и медные трубы" и что последние для некоей Ольги Смирновой только впереди -- почему-то сильно подняли ей настроение. Все мероприятия, она изображала из себя солнышко. Разве что не подпрыгивала. Да и "личное знакомство с губернатором" который удостоил чести встречать возвращающуюся делегацию, тут тоже очень много сыграло. Ведь в глазах очень многих, такие, даже формальные, знаки внимания очень многого стоили. А Григорий, тайком снявший момент оказания знаков внимания Ольге со стороны лично губернатора, потом долго ухмылялся.

Он знал, что многие люди слабы на "медные трубы". И для многих даже небольшая слава, которая даётся даже мимолётной возможностью "прислониться" к сиянию сильных мира сего, значила очень много. Осталось лишь подарить Ольге фотку метр на полтора с этим моментом.

Да, Григорий больше бы был доволен, если пришлось дарить другие, реально исторические фотки. Хотя бы ту, где Ольга только что приземлилась после выполнения "мёртвой петли" (братец Вася умудрился сфотографировать).

Но тут уже действовали чисто Ольгины заморочки. Да и то, что Ольга так бурно среагировала на вполне справедливый разнос, Григория тоже несколько давило. Переживания насчёт этого разноса, как он считал, были непропорционально сильными и длительными.