Сандра
Шрифт:
— Александра, не молчи! — попросил Лаэрт, теряя терпение. — Твое молчание загоняет меня в тупик!
В тупик? А он, он не загнал ее в тупик своим жестоким обращением? Неужели он был так слеп, что никогда не замечал, как она к нему привязалась?..
Последние остатки ревности впились в измученное сознание Сандры, когда показавшаяся из дверей библиотеки женщина приблизилась к Лаэрту и обхватила его сзади обеими руками, спеша увести с собой. Ее полные мясистые руки с обломанными ногтями принялись без устали ласкать его — в этих похотливых движениях сквозило столько умелой фальши, порока и грязи, что Сандра скривилась, но в остальном ничто не выдало ее чувств.
Жанни победно улыбнулась — благодаря ее стараниям Лаэрт начинал терять над собой контроль: его голова запрокинулась, губы приоткрылись, жар взыграл в крови… Сандра не могла больше это видеть. Одно желание отчетливее других всплыло в ее мозгу: бежать, скорее бежать отсюда, отогнать от себя и ставшую ненужной любовь, и воспоминания, и надежды… Сейчас она стояла напротив любимого мужчины и с каким-то отчуждением вспоминала события последнего часа: как радовалась его возвращению, какие планы строила на будущее… Теперь не осталось ничего, ни единого прибежища. Все украла другая, которой посчастливилось больше.
— Ничего не нужно, — сдавленным голосом промолвила Сандра. — Я ухожу. Не нужно денег — они не оплатят всего, что я пережила. — И, развернувшись, спешно зашагала прочь, в неизвестное, оставляя за своей спиной торжествующую Жанни и поверхностно недоумевающего Лаэрта. Он не остановил, не окликнул ее, а остался стоять, обнимаемый лицемерной вымогательницей…
35
Сандра шла быстро как могла, но даже покинув особняк, ставший ей домом, не перестала дрожать от обиды, от разочарования. Какие-то обрывки эмоций терзали ей душу, но разбираться в них не было сил. «Прочь! Прочь! — стучали в голове невидимые молоточки. — Забыть! Забыть!»
Кто бы мог подумать, что желанная встреча принесет ей столько страданий! И все же, где-то в глубине души Сандра до последнего верила, что Лаэрт окликнет ее тогда, когда она двинулась прочь в темноту коридора. Она чувствовала, как он провожал взглядом ее фигуру. Наверное, голос разума приказывал ему догнать и остановить девушку, которой без денег некуда идти. Но Мильгрей промолчал, потому что она перестала быть ему нужной. Все! Срок «службы» истек, и Сандра первой отреклась от него, не дожидаясь, когда ей прямо укажут на дверь.
На улице поднялся сильный ветер, взметая в темное небо ворохи осенней листвы; ночь заявила свои права, обдав землю прохладой. На освещенном матовым светом крыльце показалась одинокая фигурка, которая нерешительно замерла, словно в последний раз собираясь с духом, с тоской обернулась на захлопнувшуюся позади нее дверь и очертя голову сбежала с высоких ступеней, чтобы тенью скользнуть по дорожке, ведущей через сад к воротам.
Оказавшись по ту сторону ворот, девушка еще раз вскинула взгляд на мерцающие светом окна старинного дома. Холодный ветер, подкараулив из-за угла, ударил в лицо, пытаясь сломить решимость. Да, Сандра могла бы попросить помощи, но вместо этого с еще большей настойчивостью шагнула в темноту. Тогда ветер, злобно ухмыляясь из мрачных углов, швырнул в упрямицу охапку листвы. Однако вряд ли что-то сумело бы смягчить ее волю…
Сжав зубы, Сандра упрямо шагала против ветра, а перед глазами ее стояла невыносимая картина: Лаэрт в объятьях Жанни… Девушка ожесточенно мотала головой, пытаясь отогнать наваждение, но оно преследовало ее, как и ветер, от которого нигде нельзя было найти спасения. «Я не уеду. Я не отступлюсь от того, о чем всегда мечтала, — молча поклялась себе Сандра. — Я не позволю себе вернуться к матери жалкой, побежденной трусихой! Чему быть, того не миновать, но она увидит меня счастливой — иначе быть не должно». И она шла прочь от теплого, уютного дома со светящимися окнами, бежала в ночь от человека, который предал ее, отдавшись во власть слепой страсти.
Вдруг из непроглядной темноты переулков перед девушкой выросла мужская фигура. Она появилась так стремительно, что Сандра испугалась и хотела броситься бежать, но сильная рука удержала ее за запястье.
— Не бойтесь меня! — проговорил мягкий, бархатный голос, и она с облегчением узнала в «призраке» Герберта Лабаза. — Что вы здесь делаете, мой друг? — со своей обычной естественной любезностью осведомился джентльмен. — Я как чувствовал, что спокойно не усну в эту тревожную ночь! Какое-то шестое чувство заставило меня вернуться к вашему дому. Вторжение гулящей девки в столь скорбную минуту шокировало нас, и я ушел вместе со всеми. Уж простите: стадный инстинкт. Но я не смог проехать и трех кварталов, как сердце мое наполнилось неизъяснимой тревогой за вас, мой друг. И тогда я сказал себе: «Что я делаю? Почему убегаю, повинуясь общей воле?» Вот, как видите, я вернулся не случайно: на вас лица нет, вы вся дрожите! Что случилось? Незваная гостья обидела вас?
Воркование этого человека успокоило Сандру, мало-помалу она перестала дрожать.
— Мне нужно найти себе жилье на первое время, — сказала девушка; рассудительность Лабаза передался и ей. — Вы не поможете мне? Дело в том, что у меня нет денег. Я бы могла работать у вас прислугой или…
— Что случилось?! — вскричал мужчина, и его обычно мягкое, покорное лицо стало мрачнее тучи. — Александра, объясните мне: что вы такое говорите? Как я могу вас — вас! — взять к себе на работу?! — искренне возмутился он.
— Лаэрт Мильгрей жив и он… с другой. Я ему не нужна, — вынуждена была признаться Сандра, хоть ей меньше всего хотелось посвящать в это дело кого бы то ни было.
Но, видимо, и это оказалось напрасным. Седовласый господин с моложавым, удивительно приятным лицом немного помолчал, но тут же заставил себя вновь заговорить:
— Вы уверены, что хорошо себя чувствуете? — Очевидно, он подумал, что у молодой вдовы от переживаний случился нервный срыв. — Вам нужна немедленная помощь… Нет-нет! Не желаю ничего слышать! — замахал он руками, когда Сандра попыталась ему возразить. — Идемте, я не оставлю вас в таком состоянии посреди улицы! Мало ли что может приключиться!
Она и в правду не могла сейчас похвастать ясностью рассудка. Ей и самой уже приходилось сомневаться в реальности произошедшего: неужели Лаэрт мог с ней так поступить?! Мысль о том, что он сейчас в теплой, уютной библиотеке, среди тесных полок, пахнущих старой бумагой, предается страсти в объятьях недостойной женщины, — повергала Сандру в оцепенение и стыд.
Между тем Герберт Лабаз намеревался сдержать свое слово. Обняв девушку за плечо, он повел ее к белому автомобилю, притаившемуся в полумраке склоненных к земле ветвей, а она покорно позволила ему распоряжаться собой, притворившись, будто и вправду чувствует себя не совсем сносно. Через минуту ее отяжелевшая от усталости голова уже мирно покоилась на плече нового друга, а шофер господина Лабаза мчал их по ночному городу.
Сандра сама удивилась, с какой безрассудностью покорилась Герберту — он умел с первой минуты знакомства располагать к себе людей. Его голос никогда не звучал резко, а плавно перетекал спокойным, мелодичным ручейком и будто убаюкивал. Нельзя было даже на миг представить себе этого человека гневным или жестоким. Казалось, он вовсе не умеет как следует сердиться. Когда Герберт хмурил брови и возмущался, стоило вам улыбнуться, потрепать его по плечу, как он тут же таял, словно лед под лучами солнца. Наверное, именно таким Сандра хотела бы видеть своего отца…